Аквариум
Шрифт:
– Боже мой! Когда ж я сдохну?
– простонала рядом Настя.
– Я те сдохну!
– рявкнул я, снова заводясь от беспомощности.
– Стреляй давай, пока подарки еще остались.
Настя молча подняла автомат и полоснула длинной очередью по висящему прямо над нами кораблю.
Да. Подарки еще были... По плоскому днищу пробежала цепочка взрывов, словно били из гранатомета, фейерверком брызнули снопы искр, и огромный летающий камень сначала подбросило метров на десять, а потом резко повело наискосок и вниз. В падении он слегка задел соседний корабль, заставив тот крутиться вокруг своей оси, и тяжело врубился в землю, погребая под собой двух оторопевших Ануннаков и трех, находившихся рядом с ними, словно верные сторожевые псы, Дятлов. Очень хотелось бы, чтоб навсегда. Хотя дикого предсмертного воя, будто умирала вся Вселенная, на этот раз мы не услышали, все равно - очень удачно. Даже чересчур...
Я же, в свою очередь, сосредоточил огонь на целях, находившихся
Я поймал в прицел худую фигуру Ануннахера, тот дернулся было в сторону, но скорости ему не хватило. Первая же пуля короткой очереди снесла вытянутую голову, словно ее и не было. Из лохмотьев шеи брызнуло, и на этот раз мы наконец услышали тот самый предсмертный вой божества, который лился бальзамом нам в уши около метро. От берега мы пробежали уже метров четыреста. Я успел c каким-то пьянящим наслаждением завалить еще одного Дятла и двух Хозяев, а Настя отправила кувыркаться в сторону реки второй летательный аппарат, когда Сила, зачерпнутая нами за чертой, кончилась. Не постепенно угасла, как в первый раз, а просто разом исчезла, словно кто-то дернул рубильник и отключил электричество.
Все, граждане! Дальше сами...
Одновременно с этим, кодла Анунахеров, немного оторопевшая от нашей наглости и своих столь стремительных, неожиданных, и достаточно ощутимых потерь, наконец пришла в себя. На массированный ментальный залп, наверное, не хватило времени или сил, поэтому долбить по нашим мозгам они начали вразнобой, каждый сам по себе. Двигаться и соображать стало намного сложнее, тем более, что остались только собственные резервы, пусть и заметно прибавившиеся сегодня, но все равно, несравнимые с тем, чем мы владели всего лишь несколько секунд назад. Тело словно налилось свинцом, перед глазами заклубился туман, приходилось напрягать всего себя без остатка, чтобы поддерживать более-менее оптимальный боевой режим организма. А поддерживать его было просто жизненно необходимо, так как все вокруг пришло в движение. Ближайшие к нам Дятлы, словно жабы, выбросили из своих тел длинные зеленые языки, пытаясь поймать пробегающих мимо жертв, два оставшихся корабля заняли место погибших наверху, снизившись еще больше. Кольцо неумолимо замыкалось. Свободный коридор впереди, расчищенный моими выстрелами совсем недавно, медленно сужался. Противники старались как можно быстрее закрыть собой эту брешь, не давая нам добраться до вершины холма.
Стремительные полупрозрачные ленты Дятлов со свистом рассекли воздух рядом. Настя рыбкой нырнула под одну из них, перекатом ушла от другой, и грациозно выпрямившись, продолжила бег, на ходу меняя магазин. Мне пришлось прыгать. Длинный язык, выпущенный в меня, шел прямо мне в живот. Я крутанулся высоким сальто, уворачиваясь от него, и тут же в воздухе дернул тело в сторону, чудом разминувшись с еще одним зеленым клинком. Приземлился на обе ноги, побежал за Настей. Несмотря на ментальный пресс Ануннаков, скорости были бешенные, хотя долго двигаться в таком режиме невозможно. Каждый новое движение, шаг, рывок - давались хоть немного, но тяжелее предыдущего.
Пострелять в ответ нам не дали. Хитрожопые Дятлы не просто втягивали свои языки в себя после промахов, а изгибали их, меняя направление и траекторию движения, стараясь достать нас уже обратным ходом своих странных конечностей. Пришлось снова прыгать, уворачиваться, перекатываться и немыслимо извиваться в полете. За это время мы покрыли максимум метров пятьдесят. Атаковавшие нас с обеих сторон Дятлы плавными, но очень быстрыми прыжками двинулись следом, опережая нас и сужая угол. Последний просвет впереди, свободный коридор, в конце которого находился Леха, оказался перекрыт двумя бесформенными кусками слизи. Остальные Дятлы двигались параллельно и сзади, полностью взяв нас в окружение. Сами Анунахеры маячили за лоснящимися спинами своих верных псов, стараясь больше не лезть на передовую, а поливать нас испражнениями своих мозгов оттуда. Сверху все так же, словно две громадные могильные плиты, висели корабли.
Воспользовавшись паузой, Настя, не снижая скорость, саданула длинной очередью по днищу одного из них. Никаких взрывов и разлетающихся осколков. На миг сверкнуло все-таки пробитое защитное поле, а на бежевом теле корабля появилась пунктирная линия пулевых попаданий, словно по бетонной стене постреляли из обычного автомата. Громада чуть вздрогнула, но не более того. Никаких других видимых последствий Настиной атаки так и не проявилось, если не считать все того же треугольного отверстия в центре, которое начало быстро открываться и вскоре достигло метров пятнадцати в поперечнике. В темном нутре я ощутил нарастающую и аккумулирующую в бешено крутящуюся воронку ледяную энергию хозяев, которая заполнила отверстие и, все сильнее набирая обороты, начала вытягиваться хоботом вниз.
– Хер с ним, с кораблем!
– крикнул
– В горбатых стреляй!
Настя послушно опустила ствол автомата и начала выцеливать ближайшего Ануннака, прячущегося за телами своих солдат, а я снова переключился на одного из Дятлов, снаряжая каждый кусочек металла, вылетающий из раскаленного дула калаша, яростью, гневом и чем-то еще, не имевшим названия, но обладавшим сокрушительной мощью моего перекачанного сознания. Но все равно было очень тяжело. Защитная оболочка пробивалась практически безболезненно, а вот когда пули входили в студенистую массу тела Дятла, каждое попадание отдавалось острой болью в висках. В итоге, в первый кусок соплей я успел всадить почти целый магазин, стреляя в конце практически в упор, прежде, чем тот соизволил издохнуть. Причем, не красиво взорваться, как раньше, а громко то ли хрюкнув, то ли всхлипнув, осесть вдруг лишившейся опоры кучей зеленого киселя и растечься во все стороны вонючей дымящейся жижей. Я успел дострелять остаток патронов в его соседа, когда сзади, слева и справа в нас вновь полетели упругие быстрые ленты. Опять прыжки, перекаты - все на пределе, все - в самый последний момент. А потом Дятел, в которого я только начал стрелять взял и тупо прыгнул на нас, с удивительной для такой махины прытью покрыв разделявшие нас два десятка метров.
Одновременно с этим воронка наверху наконец набрала критическую массу и обрушилась на наши головы невидимым кулачищем. Воздух застонал, словно от боли, расходясь в стороны и пропуская через себя вертикальный удар чудовищного пресса, вырвавшегося из днища корабля с такой скоростью и силой, что на короткий момент летательный аппарат хозяев и поверхность планеты соединил цилиндрический коридор вакуума, продавленный в пространстве этим страшным оружием.
Кулак, подобно метеориту, врубился в землю... В то самое место, где должны были пробегать мы с Настей. Но мы, к счастью, там уже не пробегали. Мы, кувыркаясь в воздухе, летели в разные стороны, из последних сил уходя от прыгнувшего на нас Дятла. Разминулись мы с ним буквально на сантиметры. Он тяжело приземлился на опустевший участок склона и тут же, выбросил вслед за нами свои гибкие хватательные отростки. Но в этот момент сокрушительный небесный пресс припечатал Дятла вместо нас. От души так припечатал. Дятел лопнул, как протухшая дыня, забрызгав все вокруг в радиусе метров ста своим зеленым вонючим нутром. Что было бы со мной и Настей, окажись мы на том же месте, не хотелось даже представлять. Тут без вариантов. Никакая внутренняя сила сознания нам бы не помогла...
"Как-то все у них через жопу выходит.
– Подумал я про злобных Ануннаков, судорожно пытаясь найти отлетевший куда-то в сторону автомат.
– Они, что раньше не воевали ни с кем? Такой толпой приперлись и двух человечков завалить не могут! Боги, епта..."
Автомат я найти не успел. Из клубов поднятой пыли прилетели гибкие быстрые змеи. Одна схватила за щиколотку левой ноги, резко дернув вверх, вторая обвила все то же правое бедро, а третья - шею, сдавив ее так, что у меня затрещали позвонки. Я оказался в нелепой позе растянут на высоте метров трех от земли. Сила натяжения нарастала. Если бы я не сопротивлялся, то уже существовал бы в виде нескольких отдельных кусков, разбросанных вокруг. И тут сверху я увидел величественно подплывший и остановившийся прямо надо мной темный треугольник, в центре которого кружило смертоносное торнадо. Сейчас жахнет и все! Финита, бля, комедия!
Руки были свободны, поэтому я, изогнувшись, умудрился вытащить из-за спины топор. Вложив в остро наточенное Бабушкой лезвие всю свою жажду жизни и волю, я наотмашь рубанул по конечностям Дятлов, сначала по той, которая пыталась оторвать мне голову, потом - по сжимавшей мое бедро. По третьей ленте попасть не смог, топор разрезал воздух совсем рядом, но не дотянулся. И очень хорошо, что не дотянулся, как выяснилось буквально через секунду. Две перерубленные ленты лопнули, а Дятел, тянувший на себя оставшуюся, не сообразил ослабить хватку, и меня пулей дернуло к нему как раз в тот момент, когда карающая колонна силы небесной, ударила из корабля. Совсем рядом, но все-таки мимо. Меня обдало волной мощи, исходящий от этого удара, перевернув в воздухе, изменив траекторию и вектор движения, поэтому вместо объятий Дятла я оказался намного выше его покатой спины и успел обрубить соединяющую меня с ним пуповину. Освобожденное тело описало высокую дугу, позволяя сгруппироваться и подготовиться к падению, и приземлился на землю я практически безболезненно, на обе ноги, метрах в тридцати от обломившегося Дятла. Перекатился через голову, гася инерцию, вскочил и побежал со всех ног к вершине холма, на ходу отдирая от шеи, бедра и лодыжки помертвевшие концы отрубленных щупалец. Жгло неимоверно. Я шипел от боли, когда эта мерзость вместе с лохмотьями одежды и кусками обугленной кожи отрывалась от тела, но продолжал бежать. Одновременно пытался нащупать мыслями Настю в этом хаосе, где среди клубов багровой пыли, в полумраке тут и там маячили огромные фигуры Дятлов и тонкие, высокие силуэты Ануннаков. Все они как-то бессистемно, на первый взгляд, двигались, перестраиваясь в неведомые мне тактические схемы.