Аквариум
Шрифт:
Эта воронка представляла собой подобие огромного, полого, перевернутого вершиной вниз конуса или сужающегося колодца, в который безвольно опускалось мое тело, а с самого дна ко мне уже тянулась плоская змеиная голова. Все-таки она у него была. Безглазая, зато с широченной открытой черной пастью, в которой притаилась моя смерть. Неизбежная и окончательная...
Но я был этому только рад. Если такова воля моих богов, то я готов с радостью ее принять. Вот только где-то на самом краю сознания шевельнулось нечто, вроде ощущения "дежавю". Когда-то я все это уже видел... Когда-то, будучи совсем непохожим на себя настоящего, совсем в другом мире, другой жизни и времени.
"Странно".
– Подумал я равнодушно, всем своим естеством ощущая приближение могучих челюстей с острыми ровными
Дальнейшее - было делом техники. Использовать свою ментальную энергию я давно научился, поэтому тело было освобождено в мгновение ока. Изо всех сил рванулся наверх, к поверхности. Точнее, попытался рвануться... И чуть не захлебнулся от огня, пронзившего каждую клетку моего организма. Возвращение в свою физическую оболочку снова оказалось неимоверно болезненным. Объятия Дятлов, оказывается, сжимавших меня совсем не нежно, нечеловеческие перегрузки, испытанные моим телом во время полета сначала вверх, а потом вниз, удар о катер и воду - все это с большим запозданием, но от этого не менее сокрушительно обрушилось на меня. Да и давление воды на такой глубине тоже было далеко не подарком.
Со всей возможной поспешностью я начал блокировать боль. Получалось намного лучше, нежели тогда, на Триумфальной, после моей клинической смерти от удара Ануннаков, и уж, тем более, на порядок быстрее, чем на стадионе во время боя с Уродами. Чувствуя, как постепенно затухает сжигающий тело огонь, я стал оценивать обстановку непосредственно вокруг меня и там, над поверхностью воды, где осталась Настя.
Оказалось, что мое возвращение в себя заняло считанные доли секунды, хотя по моим ощущениям прошло не менее минут десяти. Мимоходом подивившись скоростному режиму, в котором заработало мое сознание в экстренной ситуации, я увидел в темно-синей глубине под собой все также несущуюся ко мне пасть Нару муша, а сверху, метрах в пятнадцати над гладью реки Настю, а точнее - бесформенный кокон, в который ее завернули. Именно увидел своим внутренним зрением, но не почувствовал. Ни ее мыслей, ни эмоций. Закрыли мою любимую наглухо.
Я в отчаянии рванулся наверх, с ужасом понимая, что катастрофически не успеваю. Не успеваю ни увернуться от острых зубов речного чудовища, ни освободить Настю, которую плавно, но неумолимо подтягивало все ближе к темному треугольному чреву в днище корабля Ануннаков.
Это был конец. Без вариантов...
И тогда я закричал.
Закричал всем своим естеством, вкладывая в этот крик всю ярость, всю ненависть и гнев, на которые только был способен. Это было похоже на рев загнанного охотниками в кольцо хищника. Исступленный рев льва, понимающего, что он обречен и уже ничем не может помочь своей подруге, которую жестокие люди уже поймали и поместили в железную клетку, забирая с собой навсегда. Единственным желанием, залившим красной пеленой глаза, остались только неистовая жажда крови врагов и надежда как можно дороже продать последние мгновения своей жизни. Это было безумие. Сознание вышло из-под контроля, а
И тут я совершенно отчетливо ощутил, как с треском обрушивается невидимая стена вокруг меня. Стена, всегда существовавшая, но не осязаемая мною ранее. Один из множества барьеров, которыми окружен каждый человек с рождения и до самой смерти, и преодолеть хотя бы одно из этих препятствий удается за всю свою жизнь лишь единицам. Я же за время, проведенное в Аквариуме, особенно за последний месяц, перепрыгнул много таких барьеров, сам того не замечая, но этот, видимо, был особенно высоким и крепким, так что его падение я прочувствовал по полной.
И одновременно с грохотом осыпавшейся преграды я ощутил в себе Силу.
Она не вливалась в меня откуда-то извне, эта Сила всегда была со мной, но доступ к ней я получил только сейчас, в запредельном напряжении своего обезумевшего сознания. И, если раньше переход на следующий уровень моих возможностей происходил незаметно, и приходилось долго изучать его, осторожно пробуя, на что я теперь способен, то теперь я в один миг определил мощь, достигнутого горизонта и одновременно его границы.
Не воспользоваться таким неожиданным подарком самому себе в сложившейся обстановке было бы очень глупо. Убийственно глупо. В буквальном смысле.
Так что, я воспользовался...
Действуя исключительно на инстинктах, я перевел свое тело и подсознание в совершенно новый турбо режим. Время послушно замедлило свой бег, а пространство вокруг заиграло новыми гранями, ощущениями и свойствами. Я видел одновременно каждый пузырек воздуха в воде, каждый сегмент летящего по кругу змеиного тела, видел каждого из Анунахеров, стоящих на берегах, кокон с Настей внутри, который поднимался теперь очень-очень медленно, Лешего, остановившегося в километре от берега и внимательно наблюдавшего за происходящим. Я мог заглянуть и дальше: за багровые холмы, за необычный странный лес, даже, наверное, за горизонт... Но не стал.
Вместо этого я бросил свое тело в сторону, яростно разрезая толщу воды, и в последний момент увернулся от огромных смыкающихся челюстей Нару муша и устремился наверх, к свету звезд. К Насте.
Мое тело, словно торпеда, преодолевало расстояние до поверхности, а сознание потянулось к моей любимой всеми своими обновленными органами познания мира, но вместо привычного теплого огонька я почувствовал только холодную скользкую поверхность отвратительного кокона, совершенно непроницаемого и несокрушимого. Я попытался пробиться внутрь него или хотя бы чуть-чуть притормозить движение, но толком не успел ни того, ни другого, так как гребаный змей, объятий которого я только что так удачно избежал, тоже оказался очень непрост. Его боевой потенциал был сильно недооценен мною, и очень зря. Ведь даже, судя по тому, как беспечно Ануннаки перепоручили мою казнь Нару мушу, можно было предположить, что это существо далеко не пальцем деланное и ждать от него можно всякого. В итоге, этот козлина, осознав мои новые способности, врубил какой-то аварийный режим работы и догнал меня довольно быстро, прямо у поверхности воды.
Дальнейшее было похоже на сцену, которую я когда-то не раз видел в передачах на канале про диких животных. Покрытая рябью водная гладь вдруг взрывается искрящимися брызгами, и из синей глубины в воздух метра на три взметается испуганный тюлень, вслед за которым в красивом, грациозном и одновременно неизбежно-смертоносном прыжке вылетает огромное тело белой акулы с раскрытой черно-алой пастью, ощетинившейся рядами острых зубов. На короткий миг жертва и хищник зависают в воздухе, а потом пасть находит тело тюленя, с хрустом сжимает его, и они вместе падают обратно в воду, навсегда исчезая в бездонной пучине океана. Через секунду о драме, разыгравшейся только что над водой, напоминают только расходящиеся в сторону круги волн и белая пена, которую начинают заполнять медленно поднимающиеся из глубины розовые облака крови.