Аквариум-2
Шрифт:
Не только простые граждане вольно или невольно поддавались воздействию этого психоза. Лица, занимавшие официальные должности, гражданские чиновники, военные обязаны были докладывать своим начальниками о всех контактах с иностранцами и без служебной необходимости не встречаться с ними.
Этим объяснялись отказы офицеров шведской армии посещать приемы в советском посольстве, хотя они были далеко не прочь выпить и закусить за чужой счет. Но приказ есть приказ, и он выполнялся неукоснительно.
Во время одного из посещений Высшей военной школы мой сотрудник минут 10–15 наедине беседовал с преподавателем оперативного искусства. Через несколько дней начальник Командной экспедиции контр-адмирал
В другой раз мой помощник полковник Н. попросил у своего знакомого, служащего армейской киностудии «Армеефильмдеталь», дать ему для просмотра учебный несекретный фильм. Вместо фильма мы получили строгое предупреждение о недопустимости впредь каких-либо просьб к гражданам Швеции помимо Командной экспедиции.
Служба внешнего наблюдения контрразведки за передвижением дипломатов по стране использовала большое число добровольных помощников из числа жителей, которые считали своим долгом сообщать по телефону в полицию о передвижениях автомашин с дипломатическими номерами. Поэтому при посещении ресторанов и кафе, проживании в гостиницах, остановках в пути, особенно в сельской местности, где жители очень любопытны, нужно иметь в виду, что не только агенты контрразведки, но и добровольцы — обыватели из чувства гражданского долга могут наблюдать за иностранцем и сообщать о нем и его действиях. Труда это не составляет, поскольку телефон имеется практически в каждой семье и сельском доме. За донесение, оказавшееся по оценке полиции полезным, доносчик получает вознаграждение, размер которого зависит от важности информации. Это еще в большей мере подогревает патриотизм и усиливает активность доброхотов-сыщиков.
Все сотрудники аппаратов военных атташе в Стокгольме имели право без предупреждения властей передвигаться в окрестностях столицы на любое удаление при условии возврата в тот же день к месту жительства. Это давало возможность летом совершать без разрешения длительные путешествия на сотни километров от столицы. При поездках, связанных с ночевками, требовалось докладывать в Командную экспедицию за сутки в письменном виде с указанием маршрута, продолжительности путешествия, пунктов ночевок. В этих условиях за нашими автомашинами устанавливалась непрерывная, зачастую демонстративно открытая слежка. Бригады наружного наблюдения в пути меняли агентов, автомашины, подключая санитарные и грузовые автомобили, иногда направляли женщин-филеров, но ни на минуту не выпускали наших людей из поля зрения. В обед — они заходили с нами в тот же ресторан, вечером — в кино, на ночь — в гостиницу.
Ночевать у частных лиц, в кемпингах и просто в поле или лесу нам категорически запрещалось, так как в этом случае, естественно, затруднялось наблюдение и опекаемые могли ускользнуть от непрошеной охраны.
Однажды после поездки на север страны в Хапаранду, когда сопровождение было особенно назойливым, я деликатно заметил начальнику Командной экспедиции: мы не имели бы ничего против, во избежание лишних расходов шведской администрации, взять одного из сопровождающих с собою в автомобиль в качестве гида. В ответ он хладнокровно ответил, что военный атташе Швеции в Москве полковник Хельм при поездках по стране вызывает у советской стороны еще большие хлопоты и расходы. Так что паритетность здесь сохраняется в полной мере.
В Стокгольме слежка контрразведки за нашими людьми начиналась обычно через две-три недели после их приезда и велась скрыто с использованием технических средств. Все сотрудники посольства имели меняющееся кодовое тональное обозначение, с помощью которого контрольный пост по радио информировал соответствующие бригады о выходе того или иного сотрудника
Меня и сотрудников моего аппарата контролировали, как правило, постоянно. Мне понадобилось несколько месяцев регулярно совершать вечерние прогулки, прежде чем удалось притупить бдительность наружного наблюдения. Слежку сняли, поскольку убедились, что эти моционы с женой и дочерью преследуют чисто оздоровительные цели.
Наши автомашины, содержащиеся в частном гараже, несколько раз при весьма странных обстоятельствах угонялись «неизвестными злоумышленниками». Через несколько дней полиция, проявив чудеса дедукции, находила пропажу и возвращала ее нам со следами далеко не дилетантского контроля кузова, шасси, моторной группы.
Неоднократно отмечался негласный обыск квартир сотрудников военного атташе. Он всегда проводился со знанием дела, и, если бы мы не использовали специальные меры для обнаружения непрошеных визитов, они остались бы незамеченными. Следует учитывать, что привратники шведских домов обычно сотрудничают с полицией безопасности и всегда имеют дубликаты ключей от квартир. Они помогают оперативникам правдиво легендировать осмотр частных жилых помещений необходимостью срочного ремонта телефонов, нагревательных приборов, водопровода, канализации и тому подобное. При посещении квартир «ремонтниками» в отсутствие жильцов вполне допустима установка миниатюрных микрофонов для подслушивания в самых необычных местах. Это приходилось постоянно иметь в виду при проведении деловых бесед с гостями и говорить дома лишь на такие темы, По которым можно было бы спокойно выступать по местному телевидению.
Так для чего же в Швеции с давних времен поддерживалась атмосфера шпиономании против Советского Союза? Она казалась надуманной, более того, очень странной, так как любому разумному человеку в любой стране было ясно, что советская Россия вовсе не собиралась нападать на свою северную соседку. Швеция не интересовала разведку Кремля, так как со времен королей Густава II и Карла XII перестала быть врагом № 1 Москвы В двадцатом веке армия этого скандинавского государства, хорошо организованная, но малочисленная и не имевшая оружия массового уничтожения, не представляла для нас никакой угрозы.
Конечно, у высокоразвитой в промышленном отношении Швеции были военные технологии, которые держались в секрете и представляли несомненный интерес для Москвы. Вот наша разведка и занималась этим.
Плюс к тому, благодаря тесному союзу с Североатлантическим блоком, Швеции перепадали кое-какие военно=технические новинки, которые имели немалую ценность для нашей разведки. Так что главное для нас было то, что Швеция — удобный трамплин для развертывания эффективного шпионажа против США, Англии, ФРГ и НАТО в целом. Поэтому нам нужно было подробно и точно знать все, что делается в этой стране, какую подлинную, а не декларированную политику проводит ее правительство, куда смотрят ее правящие крути, какую новую и новейшую технику выпускает ее промышленность, какие стратегические планы вынашивает ее военное руководство.
Мы получали немало секретных материалов по этим вопросам от нашей агентуры. И, как оказалось, делали это не зря.
Именно тогда, в шестидесятые годы, шведская военная разведка (в скобках замечу, что политической разведслужбы в этой стране никогда не было) установила тесное сотрудничество со специальными структурами Соединенных Штатов и Атлантического блока, которое продолжалось, как выяснилось недавно, на протяжении всех послевоенных лет. В частности, ЦРУ занималось подготовкой в Швеции диверсионных отрядов на случай оккупации страны советскими войсками.