Актриса

Минчин Александр

— Там живут ваши золотые детишки.

Но после американских немецкие дома были неинтересны. Я вообще не любил Германию, хотя отдавал должное уровню жизни германцев.

Мы гуляли еще час, пока не замерзли окончательно.

— Вы думаете, Оскар вас напоит чаем?

Меня трогала ее забота.

— Судя по прошлому — сомневаюсь.

Я нашел какой-то немецкий трактир (вечером превращавшийся в пивную) и угостил ее немецким завтраком.

Она любила горячий обжигающий кофе. Как вся актерская профессия. Театра и кино.

К пяти часам

Оскар проснулся и вспомнил, что у него гость. К вечеру должны были собраться родственники (не все), ради которых я и прилетел. Он познакомил меня с Вианой — такое маленькое, юркое существо, и я еще раз поразился «вкусам человеческим». (Впрочем, мой выбор…) Она, кажется, была беременна.

— Оскарик, дома ничего нет, а вечером придут твои родственники повидаться с Алексеем.

Начало было милое.

— Сейчас съезжу в гастроном, — сказал он без особой радости. — Как дела, Алешка?

— В двух словах или дать полный обзор?

Его — мои дела…

— Все понятно, — сказал он и ушел в спальню одеваться. Максима будить было без толку, он встал к семи вечера, когда еда уже дымилась на столе и кушать было подано.

— Оскарик сказал, что вы пишете книги, — вставила вежливо Виана. Моя грядущая родственница.

— Иногда.

— Я очень люблю читать.

Ну, слава Богу.

— Я как раз привез ему по экземпляру.

Я достал книги и подарил ей огромную коробку шоколадных конфет. Кузену я привез бутылку шотландского виски двенадцатилетней выдержки.

В германщине у них стало модно пить виски, а не водку. От водки «болела голова». Как сообщил мне неединоутробный брат Максим. Но то количество водки, которое он выпивал, — от этого заболела бы голова и у гиппопотама.

Она рассматривала книги.

— Может, вы хотите выпить чаю, пока я приготовлю что-нибудь?

Тая вежливо согласилась, попросив чашку кофе. Я отказался, сославшись на разницу во времени.

В доме Оскара я чувствовал себя очень скованно, как в клетке. Из которой мне хотелось вырваться на волю. Когда он жил в городе О*** пять лет назад и меня занесло к нему на неделю (я прилетел, чтобы повидаться с его папой, моим дядей, который все еще жил в Империи), между нами случилась пара очень неприятных инцидентов, которые я не хотел, чтобы повторялись.

Тая взяла одну из книжек и стала читать первые страницы, сев в кресло. Я оценил ее деликатность — она не хотела мешать нашему общению с Вианой, витал слух, что Оскар собирался на ней жениться. То ли она настаивала, так как была в положении.

Наконец и Максим проснулся. Те же, явление второе.

— Алешик, ты уже приехал?! Как это так это!..

— Ты уже не помнишь, что встречал меня с утра?!

— Разве? — Он обнял меня и поцеловал. Когда-то я любил своего брата, как Бога. — Сюсай, отчего так болит голова?

Тая улыбнулась краем рта, читая.

— Виачка, а пожевать у нас ничего не найдется?

— Я делаю кофе для Таи.

— И я его с удовольствием приму. Даже в двойном размере и с каким-нибудь «бутер-в-ротом»!

Виана

ничего не ответила.

— Алешик, а чего ты такой грустный?

— Без созерцания твоих стройных глаз и фигуры.

— О, это твоему горю легко помочь. Сейчас развеселю, дай только поесть! А разве бывают «стройные глаза»?

— Нет, но стройные фигуры — бывают.

Тая подняла голову:

— Раз говорит писатель, — значит, бывают. И еще как!

Мы взаимно улыбнулись.

— У нее тонкое чувство юмора. А вот и кофий! Его дыхание прекрасно. — Максим потянул ноздрями.

— У нее профессия такая — театр Иронии. Должна по долгу…

— Быть юмористкой, — сказал Максим, и Тая пересела к нам, к мраморному журнальному столику. Максим уже ломал бока бутерброду.

— Алешенька, а что же вы будете, вы ведь с утра ничего не ели?

Виана поняла намек и сказала, что дома ничего нет, но скоро приедет Оскарик.

Он, видимо, должен был заменить мою еду.

— А я ему дам половину своей чашки кофе, — сказал Максим и очень меня этим растрогал. Мы обнялись и расцеловались опять. Все-таки это была моя кровь, хотя и по отцу только. Я все мечтал написать большую сагу «О клане» и только думал, где я возьму на это деньги и время. (Оказывается, уже — не «место и время».) На сагу ушел бы год, даже вчерне.

— Тайка, хочешь куснуть бутерброда? — спросил Максим.

Он не деликатничал особо.

— Нет, Максим, спасибо.

Я подумал, что это полный мудизм — сидеть посреди Германии трем взрослым людям и быть голодными.

Я бы уехал сейчас, если бы не родственники, которые собирались для встречи со мной.

К восьми вечера они стали съезжаться. Патриарх нашего поколения Георгий, напоминающий чем-то «коренного» акробата в четверке, стоящей на его плечах, сгреб меня и задушил в объятиях.

Мы не виделись пятнадцать лет. Он был последний, кто напоминал мне отца: я поцеловал его гладковыбритую щеку. Как у папы… Приехали еще несколько двоюродных братьев, с женами, с детьми. Даже приехала молодая новая родственница из К***, вышедшая замуж за одного из троюродных братьев, который окольными путями добирался в Германию. Все бежали из Империи куда глаза глядят. А некоторые — еще дальше. Кого я никогда не видел, звали Елена. Максим представлял мне новых родственников и детей, и начиналось познание друг друга. Всего собралось человек двенадцать. Я даже не представлял, что так разрослась наша семья на почве Германии.

Я подарил Оскару его виски, и он отвел меня в сторону.

— Какие планы, Алешка?

— Боевые. Если нетрудно, с утра, когда проснешься, съездить в город, чтобы я нашел какой-нибудь пансион или гостиницу, на неделю.

— Ты можешь жить у меня, никаких проблем.

Я чуть не поперхнулся.

— Спасибо. Во-первых, даме, я думаю, будет удобно…

— Кстати, неплохая телка, — перебил он.

— Во-вторых, у тебя тут своя девушка, да Максим сутками не вылазит.

— Это точно! — Он улыбнулся.