Актриса

Минчин Александр

— А что?! Что нам стоит дом построить и пропить?

Я смотрю на этикетку охлаждающейся бутылки.

«Черные глаза» написано белым на черной полумаске, ниже — виноградная гроздь. Я едва сдерживаю слезы. Папка, папка… Это было его любимое вино, хотя пил он — два раза в год. Я так больше и не увидел его, покинув Империю. Я не мог ему даже позвонить или прорваться. Убийцы теоретика Маркса, марксистские убийцы преградили мне путь к умирающему отцу, который сорок

с лишним лет лечил их прогнившие тела без души. Я никогда больше не увидел живого папу. Хотя был уверен, по молодости, что еще привезу и покажу ему Америку. Мое имя — был последний звук, слетевший с его последним дыханием.

Вино было красное, достаточно крепленое, и к рыбе оно не подходило. Я заказал — через Таю — венгерский «Рислинг», исходя из местного прейскуранта. Венгры понимали еще что-то в винограде и когда-то заваливали Империю консервированными овощами и компотами. Когда это было? А почему меня это волнует? Передо мной сидит Тая из известной имперской семьи, ее папа актер, режиссер, деятель, о котором она никогда не говорит. А в это время приподнимает крышку и — вдыхает запах.

— Какая изумительная рыба! Алешенька, можно я за вами поухаживаю? Где вы?

Люди делятся на хороших, которые считают себя плохими, и плохих, которые считают себя хорошими.

— Вам средину или голову?

Я никогда не ел голов. Ничьих. Человечество — деградировало. Цивилизация — ведет себя к самоуничтожению. Уже сегодня достаточно нажать кнопку, чтобы начался опять каменный век.

— Алеша, вам налить вина? — Она заботливо смотрит мне в глаза.

— Водки!

Играет громкая музыка, я возвращаюсь в звуки, шум, гам, атмосферу.

— Какой мальчик, какой умный мальчик, что заказал такое чудо!!! Чтобы вы жили до ста, лучше двести лет!

— Зачем вы мне желаете такие муки?

— Как?! — Она даже потеряла дар речи.

— Был такой философ Плотин, который считал, что жизнь только начинается со смертью. А все, что до этого, — приготовление к смерти, с которой и начинается жизнь.

— Как интересно, продолжайте.

Она медленно тянула вино.

— Я окончил.

— Так быстро?..

Я улыбнулся.

— А я ожидала услышать полный трактат.

— Надеюсь, что вас не огорчил?

— Что вы, вы меня никогда не огорчаете, а только радуете. А я не заслужила… Такое счастье.

— Вам налить еще?

— Это всегда пожалуйста.

— Что вы хотите на десерт?

— Это так принято?

— У нас — да.

— Вас.

— Что, что?

— Вас — я хочу на десерт.

— А в «ресторане»?

— Вас — я — и — хочу — в — ресторане. Что ж вы современный писатель и такой недогадливый, Алешенька.

— Прямо здесь?

— А почему бы и нет?

— На этом столе?

— С превеликим удовольствием.

Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, она взялась за шнуровку корсета. Я расстегнул вторую пуговицу, она развязала шнурок.

— Вы неплохая актриса на

сцене?

— Я совершенно не играю. — Она смотрела мне прямо в глаза. — Я абсолютно серьезно.

— Если вы считали, что неудобно целоваться на танцплощадке, то как же…

— Вы всегда все анализируете?

— Через раз.

— А вы можете расслабиться? Хоть однажды?

— Не могу. К сожалению. Я вам предлагаю компромисс: на корабле.

— Что?

— Десерт, я, вы и так далее.

— А что далее? — У нее изумленно изогнута бровь. Она загадочно улыбается: — А где вы возьмете корабль?

— Куплю.

— Только без алых парусов, я уже…

— Кокетство — есть украшение, которое носят на лице.

— Алешенька, если вы не против, я все-таки съем мороженое. Так как если с шефом у вас не было проблем, то с кораблем, думаю, будут. И большие.

Я заказал ей все сорта мороженого. Она съела их все, и мы пошли искать корабль.

«А монисто блистало, а цыганка плясала, и шептала заря о любви».

В импровизированном порту — неразличимые пирсы. Среди мелкой плавучей живности, около причала, стоял большой быстроходный катер. Не верилось, что он здесь стоит. Как будто специально.

На корме кто-то сидел, переговариваясь.

— Переводите! — сказал я.

— Слушаюсь, мой господин! Я обожаю вашу решительность.

— Good evening!

Тая перевела, послышались разные возгласы и женский хохот.

— Иностранец! Наконец-таки посмотрю на живого.

Я подбирал слова — на английском.

— Сегодня чудесная ночь, я в гостях у вас, и, если вы не против, мы бы хотели совершить морскую прогулку на вашей яхте.

Хотя это был катер.

— К сожалению, это невозможно, — ответил мужчина в странной форме.

— Он говорит, что это невозможно, — перевела Тая.

— Сколько будет стоить один час, два и три? — Она перевела.

— Нам не нужны деньги.

Я не поверил, что в этой стране кому-то не нужны деньги!

Все деньги были со мной.

— За один час я заплачу вам…

Этого было достаточно безбедно прожить полгода в этих краях.

— Ничем не можем помочь, — сказал мужчина.

— Пусть назовет свою цифру. Я заплачу — в долларах.

— Переведите вашему иностранцу, что мы из Первого управления… И это прогулочный корабль Президента Империи.

Тая, не моргнув, перевела и добавила:

— Алешенька, вы восхищаете меня, вы, видимо, не совсем понимаете, что это за люди. Это не моряки!..

— Хорошо, полчаса. Выйдем в море и вернемся. Сколько?

— Выйдем в море и не вернемся, — пошутила Тая. Но перевела.

— Нельзя, — последовал короткий ответ.

— Я не думаю, что в два часа ночи Президент даже такой большой Империи будет совершать прогулки в море.

Перевод.

— Передайте вашему иностранному гостю, что мы желаем ему приятно провести здесь время. А не искать приключения на свою…