Акцентор

Десмонд Вероника

Элеонор… Мне хочется спровоцировать маленького ангела, чтобы она плакала и молила о милосердии.

Предвкушение охватывает каждый дюйм моего тела, и я облизываю губы, размышляя над тем, как накажу ее за игнорирование. После наших захватывающих кошек-мышек, Элеонор спряталась в Эдинбурге вместе с подругами, и мне пришлось прибегнуть к удивительному терпению, чтобы не выкрасть ее из Балморала.

– Мистер Кинг, – в тоне Даниэля, моего верного пса, сквозит страх и отвращение. – Он умирает.

–

Да? Жаль.

Я пишу ответ ангелу, а затем возвращаюсь к жертве, которая странным образом напоминает отвратительного Боулмена. Может быть, стоит отправить ему фотографию? В качестве воспитательных мер.

Что ж, вернемся к ублюдку.

Перед вами Дуглас Мюррей.

Ирландец, тридцать четыре года, наемный убийца и, как я уже упоминал ранее, нелегальный продавец и инсайдер. И пока его напарник дожидается меня наверху, валяясь без сознания, наш милый Дуглас отказывается давать мне информацию.

Нехорошо, не правда ли?

Вероятно, этот ублюдок захлебнется кровью, собственным языком или пулей, а затем отправится прямиком под святую землю Великобритании.

Шучу.

Я ведь не какой-то серийный убийца.

Пока еще нет.

Вы удивляетесь, почему я до сих пор не передал его в Скотланд-Ярд? Потому что они никогда не смогут распутать паутину, которую сплела Виктория. Так что эта работа ложится на вашего верного слугу.

Я широко улыбаюсь, наслаждаясь ощущением того, что в моих руках находятся тысячи жизней, но ничто из этого не сравнится с увлекательным развлечением, у которого потрясающие глаза заблудившегося олененка.

Поэтому сперва я очищу Лондон от нескольких ублюдков, а затем перейду к более интригующему зрелищу – к моему ангелу.

Элеонор Смит, ты ведь уже соскучилась по мне?

Трудно представить, но сегодня мне со всеми своими потрясающими сторонами: слабостью интернального контроля, нестандартному отношению к этике и морали, жестокостью и беспощадностью – удается быть гребаным джентльменом.

Сегодня я хороший мальчик.

Вы заинтригованы?

Я не зависим от насилия. И хотя моя суть стремится к периодической анархии, нет никаких сомнений, что во всем хаосе должен быть расчет.

Элеонор никогда не входила в мои планы, но я подумал, что было бы забавно использовать ее, чтобы добраться до Смита, поэтому я нажал несколько кнопок, что вызвало ряд очевидных событий, в которых Эль вместе со своими родителями и братом-мудаком сидит напротив меня с реакцией, которая приводит меня в восторг.

Мой ангел в ужасе. Это видно по неестественно прямой осанке и слегка подрагивающим рукам.

Ее попытки скрыть свои эмоции выглядят так мило, что мой член моментально твердеет, и я улыбаюсь. Широко.

Мне нравится

наблюдать, как гордые светло-голубые глаза пытаются избегать моего взгляда. Эль вежливо отвечает на вопрос общительной миссис Кинг, а затем делает глубокий вдох, в очередной раз кусая свою губу.

Розовую, пухлую, манящую. Ее губы быстро станут красными, когда я буду вбиваться в ее маленькую глотку на полную.

Ох, черт.

Иисус, мать его, Христос, меня даже не волнует тот факт, что справа от меня сидит моя мать и розоволосая Барби Вивьен Кинг.

Так уж вышло, что я лишен чувства стыда. И знаете, что?

Меня невероятно возбуждает эта милая мышка с ангельским голосом. И не просто возбуждает, а интригует, что весьма печально для ее жизни.

Потому что я не остановлюсь, пока не получу то, что я хочу.

Весь спектр моих чувств сосредотачивается на одном конкретном существе, облаченном в элегантное черное платье с бретелями настолько тонкими, что мне пришлось выкурить пять сигарет и выпить два бокала солодового виски, чтобы удержать себя от выпада затащить ее в темный угол и порвать ткань ножом.

Но я сижу на своем месте, наблюдаю… выжидаю, пока Элеонор разговаривает с моей матерью, используя гребаные манеры герцогини Кембриджской.

Сегодня на моем ангеле высокие каблуки, но они не делают ее менее крошечной. Фактически, у Элеонор средний рост, но, как я уже сказал, она крошечная настолько, что мне ничего не стоит сломать ее.

Что непременно произойдет рано или поздно.

Мне быстро надоедают вещи – за исключением, может быть, оружия.

– Какое искусство вам ближе всего? – голос Эль слегка дрожит, когда я царапаю своим взглядом ее лицо.

Я понимаю, малышка, мало кто способен выносить мой взгляд, но тебе придется потерпеть ради моих грандиозных планов. Не факт, что ты выйдешь из битвы живой, но разве не в этом суть веселья?

– Я изучала живопись в детстве, так что она всегда останется особенной для меня. А тебе, Эль?

Элизабет Кинг – миниатюрная светловолосая женщина, которая меня родила, смотрит на Элеонор с почитанием и преклонением. Впрочем, как и любой другой в этом ресторане.

– Я больше увлечена музыкой.

Я прикрываю глаза, дыша ее мягким голосом. Голоса людей обычно меня раздражают, но когда Эль говорит, я замираю, а когда она поет – мне хочется встать на колени.

И сейчас Элеонор напугана.

Просто охренительно сладко напугана.

Их разговор проносится мимо меня. Она задерживает дыхание, зная, что я наблюдаю за ней, а потом ее прекрасное лицо покрывается румянцем. Пиздец, как очаровательно, мой ангел.

Я хочу трахнуть ее до такой степени, чтобы она потеряла свой потрясающий голос от криков, пока я буду вколачиваться в нее со всей силы.