Академия
Шрифт:
— Здесь также чистить только дорожку, сам сад трогать не нужно. Госпоже нравятся нетронутые сугробы.
С другой стороны сада также была арка, через которую мы прошли к подсобным помещениям.
— Тетушка Му, вот вам два помощника, как вы и просили. Они молодые, зеленые, необученные, зато крепкие.
— Ох, уважаемый Гу, — худенькая женщина с сеточкой морщин в уголках глаз накрыла огромный вок деревянной крышкой и обернулась к нам, — когда же мне их учить? Мне и вздохнуть некогда. Сегодня госпожа захотела пирог с уткой на дыму, а
— Вот пусть они этим и займутся, — покивал старик и оставил нас с Занудой на кухне.
Тетушка Му грустно посмотрела на нас и спросила:
— Кто-то из вас хоть раз имел дело с дровами? Знаете, что это?
Я ответил, что знаю.
— Вот и чудненько. Тогда на тебе дрова, они в сарае сзади, пройдешь вон ту дверь и поверни направо, там и топор есть. Нарубишь побольше. Там же, во дворе стоит печь, круглая такая, вложишь туда полешек пять и зажжешь их. Следи, чтобы горели хорошо, да смотри не обожгись. И откуда только такие мальчики могут знать про дрова? Неужто в городе начали и на огне готовить? Там же только огненный камень везде. А что такое огненный камень? Разве он даст нужный вкус и запах? Нет, конечно. Только Ки просто так тратить. А вот на дровах даже суп другой вкус приобретает. Ну чего стоишь? Иди, руби, раз уж разбираешься. А ты раздевайся да принимайся за работу. Будешь рубить мясо.
Поток слов от тетушки Му не прекращался ни на минуту, а я посчитал невежливым уходить прямо посередине ее речи, но тихое хихикание других женщин на кухне дало понять, что я вряд ли дождусь ее окончания.
Так я потихоньку и втянулся в работу. Живого огня я не боялся, поэтому меня назначили ответственным за дрова. Я следил за их пополнением, рубил, научился держать тепло в печи столько, сколько нужно, помогал разгружать телеги с продуктами. В общем, работы оказалось не так много. Если бы тут на самом деле не хватало рук, то прислугу бы давно уже наняли, так что я был занят не больше половины дня.
Спросив разрешения у тетушки Му и старика Гу, я возобновил тренировки в маленьком дворике позади кухни, а через какое-то время ко мне присоединился и Ян. Вооружившись палками, мы часами махали ими. Ян обучал меня бою на мечах.
Другим благородным приходилось сложнее. Они все время забывали смотреть в пол, от чего не раз получали выговор. Ян тоже поначалу ошибался, но потом приноровился вставать пораньше и вычищать дорожки от нападавшего за ночь снега до того, как поднимутся остальные слуги, а потом удирал в мой дворик.
Зануда все время ныл. На улице и кухне он как-то еще сдерживался, но стоило ему вернуться в спальню, как он принимался жаловаться. На несправедливость Кун Веймина, на тупых слуг, на чересчур заносчивого старика Гу, на придирчивую тетушку Му, которая закрывала рот только когда ела, на невыносимые условия, жесткий матрас и так далее. Он мог часами говорить о своей семье, о том, кем работает его отец, сколько слуг у него дома и какие они все тупые. Но при этом Зануда не удосужился запомнить
Джиан же просто считал всё происходящее личным оскорблением. Он упорно не хотел опускать глаза, чистил снег так, словно делал великое одолжение, забывал поклониться госпоже, когда та выходила на прогулку.
Но серьезные проблемы начались спустя несколько дней, когда одна из служанок ворвалась на кухню в слезах, держась за распухшую щеку, и сказала, что Джиан ее ударил. Мол, она просто хотела пошутить, а он как внезапно накинулся на нее, ударил по лицу и закричал, что она недостойна даже снимать с него обувь.
Я сразу же выбежал на улицу, там охранники поместья схватили Джиана и тащили во внешний двор.
— Что за Дно Пропасти тут случилось? — спросил я у Яна. Тот покачал головой:
— Так сразу и не объяснишь. Джиан просто не привык так долго… Представь, полгода в Академии без возможности выйти, все девушки под запретом. У него уже давно напряжение копилось. А тут эта дуреха решила в снежки с ним поиграть. Швырнула, попала в лицо, вот он и не выдержал. Он ей нравился, хотела внимание его привлечь…
Охранники уже приготовили палки, бьющегося в истерике Джиана насильно укладывали в снег, сдирая верхний халат. Он орал, как сумасшедший:
— Уберите от меня руки! Я вас всех высеку! Четвертую! Сварю на огненном камне! Если я скажу отцу, то весь этот дом будет уничтожен! Да вы знаете, кто я такой?
Я бросился к управляющему:
— Не надо! Вы же понимаете, что он этого не простит. Не стоит подвергать этот дом опасности!
— А что ты предлагаешь? — грустно спросил старик.
— Закрыть его на несколько дней, кормить по чуть-чуть. Пусть остынет, придет в себя. А за это время отправите Кун Веймину письмо. Все равно решать, как с ним быть, должен глава Академии. Пусть лучше Джиан ненавидит его, уверен, что господин Кун с этим как-нибудь справится. Назад! — закричал я, увидев знакомый жест у Джиана, и рванул вперед.
Этот идиот решил защитить себя магией. Напасть в чужом поместье на охрану! Сзади бежал Ян, также сообразив, что происходит.
Хорошо, что Джиан не особо силен в быстрой магии, он обычно проигрывал магические поединки, и гнев мешал ему сосредоточиться, поэтому я успел отшвырнуть охранника и принял удар на себя.
Это было лезвие из сжатого воздуха, которое могло располосовать человека надвое, если тот без магической защиты. На мне ее сейчас не было. И я сделал то единственное, что мог: представил самый простой магический массив, который рисовал десятки раз за время каравана, и выплеснул его из себя.
Я никогда еще не пытался мгновенно создавать массивы. Да и рановато было, если и печати получались не всегда и не с первого раза. Но мне удалось. Заклинание врезалось в массив, меня отшвырнуло на несколько шагов, и массив распался. Опомнившиеся охранники вцепились в Джиана и в меня, не понимая, что сейчас произошло.