Академия
Шрифт:
— Господин уважаемый судья хочет узнать что-то еще о деле?
И тут последний судья встал, подошел к госпоже Чжань, взял ее за руки и усадил на ступени постамента:
— Добрая госпожа, расскажи свою историю.
После этих слов женщина расплакалась, но быстро собралась, вытерла слезы и начала рассказывать:
— Мой муж, Чжань Пенг, был портным и шил хорошую одежду, но постепенно мы перешли только на работу с поясами. Муж шил, а я вышивала на них картины и узоры. Мы всегда трудились от зари до зари, Пенг брал заказы, в основном от других портных. Они шили верхнюю одежду,
А потом Пенг умер. Сначала со мной не очень-то хотели работать, оно и понятно, всё же я женщина. Туго нам с сыном пришлось. Чтобы выжить, нам пришлось потратить все накопления, собранные мужем. Потихоньку-потихоньку нам снова начали доверять работу, пусть дешевую и не такую сложную, но и то было хорошо. И Канг учился заодно.
В середине года к нам пришел господин Бу, — и она показала рукой на толстячка, — и сказал, что нужно уплатить налоги. Я раньше помогала мужу с подсчетами, знала примерную сумму и к тому времени кое-как набрала денег. Что-то заняла у соседей, что-то продала из дома, выпросила оплату за невыполненные еще заказы. Но господин Бу сказал, что этих денег недостаточно. Что раз муж умер в этом году, то и заплатить я должна столько, словно он еще жив, и что только в следующем году налоги уменьшатся. И еще какие-то похоронные выплаты.
Она схватила Теданя за рукав и жарко проговорила:
— Я бы выплатила, господин судья, мой муж всегда платил всё вовремя! Вместе с Кангом мы бы затянули пояса и заработали всю сумму. Я так господину Бу и сказала, но он только посмеялся надо мной. Сказал, что государство не дает в долг. Что я зря взялась без мужа за торговлю. И что моему сыну теперь придется поработать в пользу страны. Что это его обязанность. Забрал все деньги и Канга, а потом… потом мой мальчик не вернулся.
От страшного взгляда Теданя толстячок сбледнул и попятился:
— Я… всё по закону. Что вы слушаете эту невежественную женщину? Я — чиновник шестого ранга и мое слово выше!
Я напрягся, готовый выпрыгнуть и схватить друга, если тот решит избить господина Бу, но Тедань удивил меня, да и не только меня.
— Добрая госпожа, как ты жила после отъезда сына?
— Я, — женщина и сама напугалась, — закрыла лавку, продала мастерскую, раздала долги, а сама пошла работницей к знакомому портному, помогала расшивать одежду.
— Ты теперь платишь меньше налогов?
— Намного меньше. Только Ки, подушный и на доход.
— Господин Бу, — прорычал Тедань, встав на ноги, — так, оказывается, преступник — это вы!
— Нет, господин уважаемый судья, как такое может быть? — мужчина начал оглядываться по сторонам в поисках поддержки. — Я преданный гражданин своей страны! Всё, что я делаю, делаю лишь на благо императора.
— Эй ты, западник, — окликнул Тедань предыдущего судью, — какое наказание для человека, ограбившего страну и императора?
— Эмм, — замялся тот, но не смог устоять перед требовательностью моего друга, — я не уверен. Кажется,
— Ты слышал? Сам император сказал, что таких, как ты, нужно бить и это, конфискацивовать…
— Это значит, забрать всё имущество в пользу государства, — подсказал западник.
— Да. А что дают тому, кто рассказал про этого преступника?
— Половину имущества, но я не уверен, что…
— Тебя как звать?
— Лу Зедонг.
— Зедонг, иди сюда! — махнул рукой Тедань.
Западник растерянно оглянулся, но никто из его команды не стал вмешиваться, даже Нианзу, поэтому он поплелся к Теданю. Синеволосый судья обнял его за плечи и шепнул, но так, что даже мне было слышно:
— Слышь, Зедонг, я в законах не очень понимаю, так что ты подсказывай, если что. Хорошо?
— Но почему господин уважаемый судья называет меня преступником? Я пусть и ничтожный человек, но верный служащий, вот уже двадцать лет без устали тружусь на благо государства! — взывал господин Бу.
— Если бы по твоему наущению у этой госпожи не забрали сына, то она продолжала бы держать лавку и платить большие налоги. А теперь наш император получает меньше денег. А еще он потерял ремесленника, взрослого мужчину, который мог бы послужить своей стране гораздо лучше, чем складывать камни. Госпожа Чжань, твой сын был грамотен?
— Да, конечно! — поспешила сказать женщина. — Он школу закончил, умел и читать, и считать. Когда мы ходили на рынок, он всегда быстрее продавца говорил, сколько должны дать сдачи. К нему даже соседи приходили, чтобы он написал бумагу или прошение.
— Господин Бу! Сколько стоит обучение грамоте? Сколько сил и денег наш император вложил в Канга? Зачем? Чтобы он просто строил стены? — гремел негодованием Тедань. — Так ты понимаешь свои обязанности чиновника? Ты ведь представляешь волю императора! Зедонг, огласи приговор господину Бу!
— Но в чем конкретно ты его обвиняешь?
— Он крадет у государства, порочит имя императора, не выполняет работу чиновника, как полагается.
— Конфискация имущества, смертная казнь через повешение, а перед тем двадцать ударов палкой. Запрет членам его семьи занимать государственные должности, — пролепетал Зедонг.
— Эй, служка! — рявкнул Тедань, и к нему подбежал тот человек, что таскал бумаги. — Ты работал на господина Бу, — и от слова «работал» толстячок осел на землю, хватаясь за сердце. — Значит, знал о его преступлениях. Почему не доложил?
— Я не… я не… — блеял служка, затюканный мужчина лет пятидесяти, — я не смел. Я не знал. Прошу пощадите, господин судья, у меня семья, дети, я бы никогда…
— Есть у вас в ведомстве такие же чиновники, которые только вредят стране?
Служка испуганно посмотрел на лежащего на земле начальника, оглянулся на солдат и не смог ничего сказать. Тогда Тедань глянул на остальных людей, пришедших на плац.
— Эй вы, вы кто такие?
— Это мои соседи, — бросилась к ногам Теданя господа Чжань, — люди, что работали со мной и мужем. Они пришли помочь, рассказать, что мы добрые жители, послушные и любящие свою страну. Их тоже притеснял господин Бу.