Академия двулапых
Шрифт:
— Останови его немедленно! Камилла! — кричал на берегу профессор Бертран. На далеком берегу, ведь за считанные секунды я оказалась на середине озера.
Ответа ректора я не услышала. Но он определенно был отрицательным, ибо бывший заместитель перешел к угрозам, а потом попытался применить магию. Не против ректора. Во имя моего спасения. Ночь озарила вспышка. Но волна магии не причинила вреда моему похитителю. Срикошетила и ушла вверх, а он (кем бы ни являлся) перешел к более опасным действиям — потянул меня на дно. В темноту.
Я отчаянно замолотила руками,
«Помогите»! — взмолилась я мысленно, не понимая, к кому именно обращаюсь. А еще, почему ректор всё это устроила.
Проверка? Но в чем смысл? Хочет, чтобы я вспомнила подробности происшествия на реке из детства? Это бесполезно. Потому что в голове не намека на воспоминания, а я же сейчас умру…
« Я хочу жить…» — мелькнула еще одна мысль, пока щупальца утаскивали меня всё глубже в жуткую тьму, а легкие разрывались от боли.
Вот и всё… Всё…
Однако в тот миг, когда в голове осталась лишь пустота, а всё остальное погасло, вокруг зажегся свет. Будто со всех сторон направили лучи. Они переливались яркими красками, а я уже не понимала, это спасение, или так меня приветствует иной мир. Тот, который после. Но вот под руками появилась мокрая… шерсть, в которую пальцы не преминули вцепиться. Сами по себе. Я телом уже не управляла. Меня потянуло наверх, обжигающий хват на ногах исчез…
— Вот так, Кира, откашляйся…
Кажется, это были руки Бертрана. Он помог вытащить меня из воды на берег.
— А теперь дыши. Не глубоко. Иначе будет больно. Всё позади. Ты в безопасности.
— Это было… опасно… — услышала я голос леди Саломеи. — На грани.
— Ты чуть ее не убила! — поддержал предсказательницу Бертран.
— Ох, да бросьте! — возмутилась леди Клейторн. — Сердж бы ни за что не дал Кире умереть. У него всё было под контролем.
— Под контролем! Да ты ненормальная! Еще безумнее, чем раньше!
— Думай, что хочешь. Зато мы теперь знаем, что не так с чертовым псом.
— Что не так? — спросила я хрипло, с трудом найдя в себе силы посмотреть на присутствующих. Но увидела только Ричарда, сидящего рядом. Он снова переливался. Еще сильнее, чем в овраге.
Так вот кто меня спас. Снова…
— Я почувствовал, что ты в беде, — сообщил пёс. — Не знаю как, но почувствовал.
— Что не так с моим псом? — повторила я вопрос. Настолько требовательно, насколько могла.
— Это не пёс, — ответила ректор. — Точнее, не совсем пёс. Это твой лик. У тебя их два. Ты вторая магиня за всю историю с двумя ликами. Да только поздравлять тебя не с чем. Они оба ущербные…
— Не понимаю, как такое вообще возможно? Ричард помнит свое детство и годы бродяжничества. Он не может быть моим ликом.
Я сидела, сложив руки на груди, на кровати в целебном блоке и волком взирала на ректора. Прошел час с ее безумного эксперимента. Меня доставили в замок, лекари обработали обожженные ноги, дали выпить горькой микстуры,
— Хороший вопрос, — проворчала леди Саломея.
Она тоже находилась с нами. Как и Бертран, который, похоже, возненавидел ректора еще сильнее. Мои лики (или всё же лик и пёс) тоже сидели в палате. Реми выглядел печальнее, чем раньше. На морде Ричарда застыло совершенно обалдевшее выражение. Он молчал. Ни слова не сказал за прошедший час.
— Он помнит прошлое, потому что родился псом, — попыталась объяснить леди Клейторн. — Всё сложно. А, главное, непонятно, как с этим работать. Разделить лик и пса нереально. Это смертельно. В том числе, и для Киры.
— За-зачем нас делить? — пискнул Реми.
— Да не тебя, — отмахнулась ректор. — Первый лик слился с настоящей собакой. Он, насколько я понимаю, вырвался из Киры, когда она тонула ребенком на реке. Но был не оформившийся, не готовый. Не способный существовать сам по себе. И всё же проснулся, когда Кире грозила смертельная опасность. И попытался ее спасти. Им обоим повезло, что неподалеку оказался бродячий пес. Лик проник в него, и… они стали единым целым. От пса остались только тело и воспоминания. С тех пор он лик, пусть и неполноценный. Думаю, это его чувства ощущал Киран во время экспериментов Джорданны. Злился именно Ричард, а не Реми.
— Меня никто не чувствует, — печально заметил зверек.
— Это объяснимо. Кира сначала должна установить полноценную связь с ликом, родившимся первым. Без этого второй лик недосягаем. Я знаю, о чем говорю. Мне долгое время приходилось работать только с Сарой, прежде чем появилась связь с Серджем. Проблема в том, что Ричард — и лик, и пёс одновременно. И не факт, что…
Леди Клейторн не договорила. Но я всё поняла и сама. У меня нет связи с Ричардом. Той, которая должна быть между двуликой и ликом. А значит, Реми рискует так и остаться не у дел. И с этим ничего не поделать.
— Стало быть, ты догадалась, что пес — лик? — спросила ректора леди Саломея.
— Нет. Такое мне и в голову не приходило. Я думала, ему передалась часть способностей лика. Хотела проверить, кто придет на помощь, когда Кира будет тонуть — пес или лик.
— Глупый способ! — бросил Бертран. — И жестокий.
— Всё было под контролем. И Кира должна была поверить, что она в опасности. Иначе ничего бы не получилось.
— Это не оправдание. Еще раз выкинешь что-то подобное, я лягу костьми, но найду способ убедить совет отстранить тебя навсегда.
— Попробуй, — усмехнулась ректор.
Бертран ничего не ответил. Ушел. Она же обратилась ко мне.
— Извини, что я так поступила. Мне, правда, жаль, что тебе пришлось через это пройти.
Я не знала, что сказать. Цензурных слов не находилось. Поэтому отвернулась к стене. Леди Клейторн сама поймет, куда засунуть извинения.
Они догадались. Прокинули палату. Обе.
Я горько всхлипнула.
— И что теперь будет? — спросил Ричард. Его голос дрогнул.
— Если бы я знала… — ответила я и заревела, намереваясь выплакать море слез…