Академик
Шрифт:
Пока еда готовилась, Иринка решила по-быстрому привести себя в порядок, тем более что тело уже начало чесаться без привычного ежедневного двухразового душа. Как хорошо, что он ушел, — подумала девушка, раздеваясь и залезая в душевую кабину, — не знаю, смогла бы я при нем... Иринка с наслаждением подставила лицо и тело тугим горячим струям воды.
Выбираться из уютной теплой кабины, нагретой горячим паром, не хотелось. Но крепыш мог вернуться в любой момент. Не хватало еще оказаться мокрой и голой перед одетым симпатичным мужиком. Это ей-то, девахе, стесняющейся своего тела! Пусть даже этот Ми-ха — инопланетянин. Подгоняемая этой вдруг возникшей в голове
Снова пронзительно пискнул агрегат, снова пошел вкусный запах. Интересно, водится ли у инопланетян кофе? – подумала Иринка, натягивая джинсы и майку, и принялась заглядывать во все шкафчики подряд, открывая и нюхая разнокалиберные банки. Наконец, что-то отдаленно похожее было найдено, и Иринке даже удалось вскипятить воду в очередном компактном настольном дивайсе и заварить ароматный напиток в кружке.
Как голодная тигрица, Иринка набросилась на еду и за пару минут приговорила незамысловатый завтрак. Довольная, она откинулась на спинку дивана, размышляя, что же ей делать дальше, а также о том, что жизнь здесь в принципе не так уж и паршива. И наверное, тут даже можно как-то устроиться. Вот хлеб насущный, конечно, мог быть и получше...
Внезапно амулет на столе завибрировал и вспыхнул красным.
Иринка, не двигаясь, как завороженная смотрела на камень, в глубине души надеясь, что это не более чем ложное срабатывание. Иначе... Если верить рассказам ее нового знакомого, где-то рядом с неба падает еще один землянин. Земляк... И этот абориген c именем Ми-ха и невыносимо тяжелым взглядом точно его убьет, когда обнаружит!
Камень начал скакать по столу как бешеный и стал ярко-алым. Получается, человек вот-вот упадет совсем-совсем рядом!
Иринка вдруг ясно осознала, что должна предупредить товарища по несчастью. Быстро натянув кроссовки, Иринка схватила амулет и кинулась к выходу. Выскочив из квартирки и захлопнув дверь, она вдруг сообразила, что попасть внутрь сама не сможет. Ну и ладно! Там видно будет. Иринка бросилась к лифту, на бегу застегивая кофту и непослушную ширинку на узких джинсах.
Глава 12. Ве-ни-ам
Ми-ха шел по 87-й линии, опустив голову — вроде как задумался — и считал плитку под ногами. Вокруг по тротуару сновали вечно куда-то торопившиеся горожане, служащие, изредка попадались воски, которых он узнавал по потухшему взгляду. По проспекту шуршали генами разноцветные и разнокалиберные платы. Насчитав сто восемьдесят третью плитку от угла дома, он, не оглядываясь, шагнул в неприметный проем в стене и быстро спустился по узенькой лестнице в низкий подвальчик, один из сотни таких же в глыбе основания огроменной высотки под номером 7546. Район здесь был не самый лучший — Седьмой Верхний, сплошные неразличимые ряды спальных высоток, тянувшиеся на многие ли по довольно крутому горному склону.
Район обслуги Аппарата. Но все равно получше, чем его Тринадцатый Нижний – пристанище восков и прочих опустившихся горожан. Дно оно и есть Дно. Хуже только фермером, наверное. Да и то не факт. У тех вроде бы есть какие-то поблажки, соцпакеты и выплаты на рекультивацию бесплодных земель, отравленных Душной Войной. Правда, говорят, труд тот еще сэдов. И мрут они от канцы как песчаные мухи...
У Ми-хи опять разболелась голова, и он решил, что лучше
В очередной раз Ми-ха удивился, как Ве-ни-ам хорошо устроился за внешне неприметной подвальной дырой. Длинный черный коридор, в котором никогда не горел свет, несколько раз изгибался и разбегался в стороны — главное продолжать считать. Четыре развилки – три раза налево, один — направо. Потом через пару шагов встать лицом к левой стене и тихо назваться. Стена бесшумно уйдет в сторону — и вот. Шикарная квартира-офис-лаборатория-мастерская и еще Сэда на плате.
Ми-ха шагнул из тьмы в свет и очередной раз прикинул, что в этот простор, пожалуй, уместится не один десяток спальных клеток, подобных его конуре. В которой, кстати, сейчас безмятежно дрыхнет еще одна большая проблема, возникшая в его странном деле. Проблема с большущими зелеными глазами, на его вкус вполне себе симпатичной мордашкой и очень классной попой. Ми-ха даже замер на секунду от неожиданности, удивившись своим мыслям.
— Привет, Ве-н! — кинул он вперед себя, переступая порог. — Дома? Дело есть.
Просторная прихожая, из которой три широких проема вели в разные части квартиры, была на удивление и безукоризненно чиста. Вряд ли толстый и неповоротливый Ве-ня когда-либо делал уборку сам. Но Ми-ха никогда никого не видел здесь, даже прислугу. Хитрый тип этот Ве-ни-ам, ох, непростой, — подумал он, встав посреди прихожей и оглядываясь. На голых стенах, какой-то слишком красивой красной кирпичной кладки, между проемами на уровне глаз висели маленькие квадратики картинок с неведомыми Ми-хе видами и сюжетами. Наверняка, стоили кучу бабла.
– А, Ми-ха! Проходи, не стесняйся, – донесся далекий хриплый рык из правого проема, который вел в мастерскую и лабораторию. Ми-ха пошел по длинному коридору на звук, пока не остановился посреди огромного зала, вдоль стен которого все было заставлено стеллажами, упиравшимися в потолок, огромными шкафами, столами с кучей оборудования и какими-то бесконечными рядами пробирок и прочих склянок, токарным, сверлильным и фрезерным станками. Наличествовал также аппарат для сварки и даже нечто, похожее на станок зубного (или еще какого хирурга) с кушеткой и прочими приспособлениями.
Среди всего этого технического великолепия, в дальнем углу, за одним из столов на высоком крутящемся табурете восседала туша Ве-ни-ама. Туша сосредоточенно ковырялась в начинке какой-то электронной штуковины и по привычке недовольно кряхтела.
– Как жизнь, неряха? — не оборачиваясь, спросил толстяк.
– - Опять явился, не помывшись? С порога ведь воняешь.
– На себя посмотри, – вяло огрызнулся Ми-ха. Препираться по поводу внешности ему сейчас хотелось меньше всего. – Дело есть. – Он помолчал и добавил. – Даже два. Нет – целых три.
– Даже так? – усмехнулась плечами широченная спина толстяка, и тот, наконец, соизволил развернуться на стуле.
Короткие седые усы и бородка вокруг рта шли его круглому лоснящемуся лицу с маленькими бегающими глазками и такому же круглому, почти лысому черепу. Одет он был просто – белая клетчатая рубаха с закатанными до локтей рукавами, затертые серые штаны с пузырями на коленях и все тот же серый безразмерный жилет с кучей карманов и тысячей мелочей в них. Ну и, конечно, старые протертые до дыр шлепки на босу ногу.