Агуня

Колч Агаша

Кивнув головой в знак примирения, полюбопытствовала:

— Угодила супружницей?

Видя, как засияли глаза гостя, а губы растянулись в довольной улыбке, искренне обрадовалась за товарища и не ждала уже никаких слов. Но Кощей встал, достал неведомо откуда резной ларец, украшенный перламутровыми листочками, и, склонив голову, протянул мне:

— Прими от нас женой в знак признательности и на память долгую.

Ларец тяжёленький. На вытянутых руках долго не удержишь, поэтом сразу на стол поставила. Материализовавшийся рядом

кот боднул головой:

— Открывай! Дай посмотреть, что там.

Трофим, скромно сидевший на моей лежанке, тоже с любопытством тянул шею и косил глазом, нетерпеливо постукивая пятками по печному боку. Покатая крышка открылась с приятным перезвоном встроенного механизма, и я забыла, как дышать. Абсолютно равнодушная к золоту и бриллиантам, в прежней жизни я маниакально любила крупные украшения с полудрагоценными и поделочными камнями, оправленными в серебро. Перстни, прикрывающие фалангу пальца, серьги длиной от мочки до ключицы — вот моя болезнь и страсть. Шкатулки, коробки и футлярчики были наполнены аметистами, белым янтарём, опалами, розовым кварцем, агатами, турмалином, малахитом и лабрадорами. Что-то носила часто, что-то изредка, но обладание «сокровищницей» радовало. После попадания в Иномирье мне некогда было вспоминать или грустить об оставленных в другой жизни украшениях. «Потеряв голову, о волосах не плачут». Но сейчас в этой шкатулке были все мои «цацки».

— Как?! — только и смогла выдохнуть я.

— Похоже, когда я получал твою энергию, то ненароком зацепил некоторые воспоминания… — увидев, как я нахмурилась, Кощей приподнял руки открытыми ладонями к груди и, глядя прямо в глаза, заявил: — Клянусь, что никогда и никому не скажу о том, что увидел и узнал. Хотя там и не было ничего такого… Отчётливо только украшения видел. Их и заказал ювелирам своим. Некоторые пришлось повторно делать. Афине понравились аметисты, янтарь и турмалины.

Отойдя от шока, встала с лавки и чинно поклонилась:

— Принимаю с благодарностью. Угодили — от души говорю, — потом, вспомнив о втором яйце, добавила: — У меня для тебя тоже подарок есть. Свадебный.

На яйцо Кощей смотрел равнодушно. Даже обидно стало. Можно сказать, от сердца оторвала, а он даже бровью не повёл, суккубий сын!

— Не нравится подарок?

— Без надобности он мне. Оставь себе, вдруг пригодится. Ты мне помогла резерв магический расширить, и я теперь действительно могучий колдун. Знаний всегда было много, а теперь и сила есть.

— Лишь бы ума хватило всем этим правильно распорядиться, — забирая непринятый подарок со стола, проворчала в ответ.

— Не сердись, Агуня! — поднялся Кощей. — Ты мне сделала подарок намного ценнее. Было пророчество, что, если в течение года моя магия не войдет в полную силу, я так и останусь недоколдуном.

— Об этом тебе Рябокура напомнила в моём сне?

— Да. Удивительное существо: несёт яйца, наполненные силой, может предсказать будущее, явившись во сне. Жаль, что живёт далеко.

Было бы интересно познакомиться.

— Что мешает? Ты теперь Навью ходить можешь беспрепятственно.

— А ориентироваться на что?

— Трофим, далеко ли ты тесёмки прибрал?

Домовой, как фокусник, достал из кулака несколько разноцветных витых шнурочков, которые я забыла, торопясь спасать Афину. Выбрала один и протянула царю:

— Точно такой же, с таким же наговором, привязан у порога пещеры Дедобаба. Подойдёт?

Пестрые кусочки шерстяных ниток, переплетённых между собой умелыми лапками домового, обрадовали гостя больше, чем драгоценный артефакт.

— Вот это ты меня одарила, ведьмочка! — он крепко зажал в кулаке подарок и потянулся губами к моему лицу.

Шустро отскочила подальше и руки вперёд выставила:

— Нет уж, дорогой друг! Давай обойдёмся без поцелуев. Я безмерно благодарна тебе за то, что стала прежней, но давай больше не будем экспериментировать!

— Что не будем? Экспри… экмити… Не понял, что ты сказала, — растерянно и немного виновато смотрел на меня Кощей.

Опять мой безудержный язык выдал слово, не соответствующее эпохе.

— Забудь! Это я от страха мелю незнамо что, — попыталась я сгладить неловкость.

— Ты часто говоришь непонятные слова. Это язык драконов? — не хотел «забывать» мой промах собеседник.

«Это язык безмозглых болтушек, проваленных явок и рассекреченных шпионов!» — прозвучал в сознании упрёк фамильяра.

— Драконьего языка не знаю. То, что ты выпил, мне давала капля крови, которую знакомый влил в рану, спасая от смерти, — ответила на вопрос абсолютно правдиво, невольно прикрыв ладонью место на груди, куда вонзился кинжал. — Больше мне сказать нечего. Разве что попрощаться.

Кощей понимающе кивнул, что-то прошептал, подтвердив жестом, и шагнул в полосу серого тумана, от которой несло холодом и печалью. Ещё миг — и нет уже ни царя, ни прохода, в который тот ушёл.

— Вот же бестолковый! — заохал Трофим. — Нельзя в дом Навь пускать. Чистить теперь избу надо.

— Может, сначала меня покормить? — взмолилась я.

Бедный домовой не знал, куда бежать и что делать. Пожалев старика, взяла несколько ватрушек со стола, сложила в холстинку чистую, завязала узелком, положила в корзину и пошла к выходу.

— На свежем воздухе поем.

— В кладовке простокваша в крынке и мёд в мисочке, — виновато, но непреклонно выпроваживая нас с котом из горницы, посоветовал расширить меню домовой.

Бросив на травку половик, прихваченный из сеней, устроили пикник у ограды. Кот с удовольствием жевал ватрушку, не обращая внимания на птичек, время от времени присаживающихся на колья.

— Ты уже подумала, как дальше жить будем? — прожевав очередной кусок и вожделенно поглядывая на последнюю вкусняшку, оставшуюся на салфетке, озвучил он вопрос, который мне и так мешал наслаждаться едой.