Агент сыскной полиции

Мельникова Ирина Александровна

– Я все понял! – Алексей слегка подтолкнул ее в спину. – Иди оденься, а после поговорим более обстоятельно. Возможно, я смогу тебе помочь, но пока не представляю, каким образом.

Завадская вернулась быстро, словно боялась, что он передумает. Слегка прикрутив фитиль лампы, она бросила беглый взгляд на настенные часы и опустилась на кожаный диван с высокой спинкой, которую по диагонали пересекала вышитая гладью салфетка.

Алексей сел в кресло, положил ногу на ногу и принял скучающий вид, словно не шел уже третий час ночи, а его не слишком интересовало, что произойдет дальше.

Завадская повела плечами и, отыскав глазами брошенную на стул

пуховую шаль, попросила ее подать. Алексей молча выполнил просьбу и вновь занял прежнюю позицию все с тем же выражением скуки на лице. Затем сложил пальцы щепотью и, выставив их на свет, принялся рассматривать ногти. Этот прием он заимствовал у Вавилова, и знал, что он действует безошибочно. Никого не оставляет равнодушным демонстративное молчание и разглядывание ногтей с самым глубокомысленным видом. Это первейшее средство довести человека до белого каления и вынудить его сказать порой даже то, о чем он ни сном ни духом не помышлял сказать.

Завадская сжала ладони и гневно сдвинула брови, но заговорила вполне спокойно:

– Алексей, жизнь приучила меня быть осмотрительной и осторожной. Но вам я верю, хотя вы всячески пытаетесь вывести меня из себя. Возможно, вы мстите мне за то, что я пришла к вам в спальню? Но поймите, это было выше моих сил. И это не мгновенный порыв, который заволакивает мозг и лишает нас способности мыслить здраво. Нет, здесь другое... Я сама не пойму, что со мной происходит... – Она закрыла лицо руками и прошептала: – Мне казалось, что я умру, если через секунду не поцелую вас.

– О чем вы говорите, о какой мести? – Алексей прекратил изучать собственные ногти и перевел взор на Завадскую. – Какой мужчина не мечтает о подобной мести со стороны красивой женщины? Я и подумать не смел, что вы обратите на меня внимание! – Он встал с кресла и пересел на диван рядом с Завадской. Взял ее руки в свои, теперь от них пахло лавандовой водой, и принялся покрывать их поцелуями. – Если вы позволите, я последую за вами хоть на край света. Вы только прикажите, я все исполню, лишь бы вы поверили, что я не бросаюсь словами. Ведь я не помышляю своей жизни без вас с того момента, когда вы попросили меня проводить вас до дома...

– Хорошо, Алеша. – Завадская мягко отстранилась, и он вновь поймал ее торопливый взгляд, брошенный на часы. – Вы сможете доказать это на деле, хотя я понимаю, ваша служба может послужить препятствием для выполнения моей просьбы.

– К черту службу! – воскликнул Алексей и привлек ее к себе за запястья. – Говорите, что я должен делать! Я готов на все, чтобы доказать вам свою преданность.

– Не горячитесь, мой друг. – Она легонько щелкнула его по носу. – Задание пустячное, но, если его удастся выполнить, вам придется покинуть не только службу, но и вовсе уехать из Североеланска. И, возможно, даже на некоторое время уйти в подполье?

– В подполье?

– Да, на нелегальное положение. Жить под чужим именем, по чужому паспорту. Скрываться, менять квартиры, переезжать из города в город. Даже ваша матушка не должна будет знать, где вы находитесь. Поверьте, это не каждый выдержит.

– Это настолько противозаконно?

– Поймите, Алеша, я вас еще раз предупреждаю, борьба против существующего режима всегда противозаконна для тех, кто эти законы пишет. У нас свои законы, и мы их свято соблюдаем. Если вы готовы жить по нашим законам, мы примем вас с распростертыми объятиями. Но учтите, мы тоже не прощаем тех, кто по какой-то причине их нарушает. И жестоко подобных отступников наказываем, особенно за предательство и

трусость. Ведь одно без другого не бывает.

– Я все понял. Не надо мне дальше объяснять. – Алексей выпрямился в кресле и строго посмотрел на Завадскую. – Я принял решение и не отступлюсь от своего слова ни в коем случае. Я с вами, Александра, если вы склонны мне поверить. И я готов выполнить все, что потребуется, даже уйти в подполье. Но предупреждаю, я это делаю не ради ваших идеалов, а ради вас самой. Я хочу быть рядом с вами. И мне кажется, что я тоже вам не безразличен, если вы решились... – Он многозначительно посмотрел на нее.

Завадская прикусила губу и отвела взгляд. Затем заговорила быстро, глотая окончания слов, только по-прежнему в глаза ему не смотрела.

– Алеша, я хочу признаться вам, что взрыв в магазине Вайтенса наших рук дело. Мы очень нуждаемся в деньгах, чтобы вызволить наших товарищей с каторги. Кроме того, деньги нужны на оформление заграничных паспортов. В общем, расходы ужасные, а деньги добыть другим путем в Североеланске просто невозможно. Вот мы и решились на экспроприацию. Деньги эти нажиты неправедным путем, так пусть они послужат благому делу. Но получилось так, что мы обманулись. Денег в сейфе оказалось совсем немного, около трех тысяч. Мы изъяли драгоценности, но продать их в Североеланске почти невозможно, поэтому мы решили их сбыть после, в Москве, там с этим гораздо проще. Но деньги нам нужны немедленно, сейчас. Еще два-три дня промедления, и мы не успеем. Наших товарищей угонят за Вилюй, и все пропало... – Она перевела дыхание и вновь, почти загнанно посмотрела на часы. – Сегодня мы узнали, что в кассе ювелирного магазина Басмадиодиса по чистой случайности остались на ночь пятьдесят тысяч рублей. Выручку не успели сдать в банк... Сейчас нас не интересуют драгоценности. Мы точно знаем, в каком из сейфов находятся деньги. Поэтому времени нам понадобится немного, чтобы вскрыть его и убраться восвояси. – Она подняла глаза и пристально посмотрела на Алексея. – Фейгин будет стоять на улице, наблюдать, чтобы вас не накрыла полиция. Вам с Григорием придется войти в магазин. Вы служите в полиции, сторож откроет двери безоговорочно. Затем в течение минуты или двух вы должны взорвать дверцы сейфа, забрать деньги и выскочить на улицу, где вас будет ждать наш товарищ с экипажем. На все про все вам дается не более трех-четырех минут, иначе на взрыв сбежится полгорода, нагрянет полиция...

– Я должен переговорить с вашим товарищем, который узнал про деньги, – перебил ее Алексей.

– Зачем? – опешила Завадская. – Я все очень обстоятельно рассказала.

– Нет, мне надо услышать от него самого. Возможно, все это дело с выручкой – самая обыкновенная приманка. Тартищев горазд на такие уловки.

– Хорошо, – согласилась Завадская, – сейчас его позовут. Но только надо спешить, – она опять посмотрела на часы, – у нас в запасе совсем немного времени до рассвета.

Она вышла из гостиной и почти тут же вернулась, уже в сопровождении еврейчика.

Кажется, тот еще не ложился. Алексей отметил, что песочного цвета жилет по-прежнему застегнут на две пуговицы из трех, а сюртук выглядел более помятым, чем во время ужина... Фейгин окинул Алексея мрачным взглядом и сразу же перешел к делу:

– Я самолично видел эти деньги в сейфе. Кассир внезапно заболел. Деньги только пересчитали, разложили по купюрам, а сдать в банк не успели. Я случайно увидел, как этот мешок заталкивали в сейф. И еще. – Он посмотрел на Завадскую. – Браслет он положил в тот же самый сейф.