Агент сыскной полиции

Мельникова Ирина Александровна

– Не бойся, у меня твои финажки не залежатся, – послышался сухой смешок.

Алексей обеспокоенно оглянулся на лес. Там было тихо, но он знал, что не менее пяти пар глаз наблюдают за происходящим на тропинке. Но агент почему-то до сих пор не произнес условную фразу, а стал рыться в женской сумке. Затем он спрятал что-то за пазуху. События на тропинке явно развивались не в том направлении... Алексей громко кашлянул и вышел на тропу сзади грабителя. Тот резко повернулся к нему, и в грудь Алексею уставился револьвер. Но рука грабителя, видно, от волнения

ходила ходуном. Недолго думая, Алексей выбил оружие у него из рук, а следующим приемом перебросил мужчину через себя. Грабитель шлепнулся в лужу, мгновенно вскочил на ноги, но теперь в его руке был нож, который он выхватил из-за голенища сапога.

«О черт! – подумал Алексей. – Мало ему, что ли?» – И, заломив нападавшему руку за спину, вырвал у него нож и забросил в кусты. Грабитель заскулил от боли и грязно выругался. Алексей уложил его на траву, лицом вниз. Связал ему руки припасенной для этой цели бечевкой и, склонившись, прошептал:

– Успокойтесь уже!

Он повернулся лицом к женщине и перебросил ей сумку, которую отобрал у грабителя. Затем сунул ему руку за пазуху и тут вдруг услышал чей-то яростный крик. И в следующее мгновение его так звезданули в ухо, что он чуть не перекувырнулся через голову и с шумом полетел в мокрые кусты, успев подумать, что планом Тартищева оплеухи не предусматривалось...

Глава 22

– Нет, ты невыносим! – послышался ему сердитый шепот, принадлежавший женщине. – Что ты кидаешься на человека, не разобравшись, в чем дело?

– Когда мне было разбираться? – виновато прогудел мужской голос. – Я снизу услышал шум, бросился в гору, вижу, дерутся, ну я ему и заехал...

– Он меня спас от этого громилы, – заговорила вновь женщина, – а ты его чуть не убил!

– Чуть-чуть не считается! – успокоил ее мужчина. – Парень здоровый, живо очухается! Только зря ты его домой велела принести, надо было извозчика нанять и в больницу отправить. Так безопаснее.

– Ничего подобного, – отрезала женщина, – там сразу в полицию заявят, а тебе хочется иметь дело с полицией?

– Ладно, тебе виднее, – уступил мужчина. Говорил он медленно, слова растягивал, и Алексей различил в них явный малороссийский акцент.

Он огляделся по сторонам. После удара по уху он несколько смутно воспринимал происходящие с ним события. Но хорошо помнил, что его несли на руках какие-то вынырнувшие из темноты мужчины. Внесли в дом, затем в эту темную комнату, судя по всему спальню, свет в которой не зажигали.

Женщина и ударивший его мужчина все это время находились рядом, в соседней комнате, и, видимо, что-то оживленно обсуждали, но что именно, Алексею поначалу из-за шума в ушах разобрать не удалось. Потом шум исчез, и он понял, что женщина сердится. И сердится из-за него. А мужчина оправдывается. И чувствует себя не очень уютно.

Но железные нотки в голосе женщины были Алексею уже знакомы, как и сам голос, и он с облегчением подумал, что первую часть плана выполнил без сучка и задоринки, а оплеуха в счет не идет. У него, похоже, привычка

вырабатывается – получать их при каждом удобном случае.

Он выпростал руку из-под колючего суконного одеяла, судя по всему солдатского, и постучал кулаком в стену. Тотчас распахнулась дверь и на пороге возник высокий усатый человек. Он подошел к кровати и помог Алексею подняться на ноги.

– Что, оклемался? – произнес он насмешливо, подставляя ему руку, и тут же, понизив голос, добавил: – Ты уж, хлопче, прости, не рассчитал я... Уж больно рассердился! – Он оглянулся на дверь и в полный голос произнес: – Пойдем чай пить и знакомиться, – и протянул свободную руку, – отзываюсь я на Эдварда Лойса, но это у меня цирковое имя, а по паспорту я – Григорий. Григорий Яровой.

– Так вы борец? – поразился Алексей. – Тот самый?! Чемпион мира?!

Борец слегка поморщился.

– Тот самый. Но давай без титулов. Надежда страшно этого не любит.

– А кто это – Надежда?

– Надежда? – переспросил борец. – А вот сейчас узнаешь.

Они вышли на свет и очутились в уютной гостиной с кожаными диванами, широкими креслами, фикусом в углу и овальным столом, накрытым белой кружевной скатертью. Лампа под зеленым абажуром, висевшая над столом, освещала лишь центральную часть комнаты, которая по углам утопала в полумраке.

Женщина поднялась к ним из-за стола, на котором все было готово к чаю. Тень от лампы падала ей на лицо. Но волосы были освещены, и они были ярко-рыжего, почти огненного цвета, а затем Алексей увидел ее глаза и чуть не задохнулся от волнения. На фотографии они были темнее и строже, а здесь весело улыбались.

– Ну, что, мой юный герой, я вижу, вы окончательно пришли в себя, и надеюсь разделите нашу компанию за скромным поздним ужином, – произнесла она слегка нараспев и протянула ему руку, которую он не преминул тут же поднести к губам и прижаться к ней в долгом поцелуе.

Борец за его спиной выразительно кашлянул, и женщина, потрепав Алексея за вихор, произнесла, улыбаясь:

– Давайте знакомиться. Как вас зовут?

– Алексей Поляков. Служу в управлении полиции...

Борец озадаченно крякнул и посмотрел на женщину, но она, кажется, даже ухом не повела на подобное известие, а протянула в ответ руку и произнесла весело:

– А я – Надежда Рябцева, всего лишь кассир в цирке. – Она повернулась к борцу: – А это...

– Мы уже познакомились, – прервал ее борец. Его настроение после того, как Алексей назвал себя, явно ухудшилось.

– Что ж, прекрасно! – Женщина зябко поежилась и стянула на груди концы пуховой шали. – Сегодня такая отвратительная погода, что в самый раз попить горячего чая с вареньем. А может, все-таки вина? – Она опять рассмеялась, слегка закинув голову назад. – Да-да, непременно вина! За мое счастливое спасение! Григорий, – она посмотрела на борца, – вы не могли бы достать нам пару бутылочек чего-нибудь приличного? – И объяснила Алексею: – Обычно я дома не держу вина, но по такому случаю просто грех будет не выпить!