Агент Кэт
Шрифт:
Ёбаная Свинья выбирается из развалин, оставляя за собой комья мяса и лужи крови. Выкручивает регуляторы мощности на максимум. Пытаясь нащупать противника — начинает валить лес!
Шнур из чистой энергии разрезает дождь и туман. Кипятит вонючие болота. Прорубает широкие просеки. Превращает дороги в завалы из позеленевших стволов.
Фокусы с рубиновыми лучами смотрятся крайне эффектно — но стрельба вслепую не приносит результатов. Уцелевшие бойцы «Дайновы» прижимаются к земле. Шифрованный радиоэфир снова заполняют отрывистые команды. Парни в чёрных масках не поддаются панике, они готовы к сюрпризам. Они
Истерзанная туша оказывается в перекрестии оптического прицела. Снайперская винтовка особо крупного калибра выплёвывает огненное облако. Болванка из обеднённого урана прошивает толстяка навылет. Вместо живота Ёбаной Свиньи появляется широкий колодец с булькающим пюре из фарша и костяной крошки.
«Нежная Розалия» плюхается в лужу.
Толстяк качается. Пытается закрыть огромную дыру ладонью, засунуть обратно вывалившиеся потроха. Делает несколько шагов. Заливает окрестности реками крови. Обречённо хрюкает — и падает рядом со своей первой любовью.
***
Военные грузовики миновали полицейские кордоны. Печати ЦКЗ снова замаячили перед носами местных копов. Никто даже не думал проверять груз или препираться с ребятами в штатском.
Под слоями брезента, в пластиковых бочках, словно сардины в банке, теснились куски порубленных тел. Месиво из человеческой плоти, разрезанного кевлара и искорёженных автоматических винтовок. Останки команды «Зета».
Парни в камуфляже забрали трупы товарищей — но даже не попытались скрыть следы побоища. Слишком сыро, чтобы устроить лесной пожар. Здесь могла помочь термобарическая ракета или грузовик старого-доброго динамита. Но есть ли смысл привлекать внимание? Корпорация найдет понимание с чиновниками. Кордон продержится как минимум неделю. Специалисты из команды зачистки успеют процедить болотную грязь. Найти каждую гильзу. Залить траву химикатами. Даже если федеральные власти заинтересуются полем боя — на сбор и изучение улик потребуется куча времени.
Но уже через пару месяцев — весь мир будет занят делами куда более важными. Биотеррорист номер один, Хельга Химмельарх, выпустит джина из бутылки. Вирус «Конго Омега» начнёт кровавую жатву.
Головорезы «Дайновы» делали всё правильно.
Но они снова допустили ошибку.
Удостоверившись, что подручный доктора Хельги наконец-то умер — его труп затолкали в цинковый ящик. И затащили лебёдкой в грузовик. Они не заметили, как затягиваются пулевые отверстия. Как на месте обугленных ран появляются розовые рубцы. Они не увидели, как толстые пальцы ощупывают гроб изнутри.
У Ёбаной Свиньи был план. Отличный план. Составить компанию ребятам в тактических масках. Прокатиться вместе с ними.
Рано или поздно — дорога приведёт к Хельге.
12. Ночной полёт
Легенда Катерины Альдау разрабатывалась в узком кругу. Меньше всего на свете Техасец желал допустить утечку внутри Бюро. По этой причине, к делу не привлекли все доступные ресурсы, весь грандиозный аппарат ФБР.
Подготовка миссии близилась к завершению. Однако, в плане остался изъян.
Команда Техасца не нашла способ ввести агента Смит в блистательную тусовку на райских островах. В таких случаях необходим кто-то изнутри. Кто-то известный и всем знакомый. Персона,
На выручку пришел почтенный мэтр, неутомимый и строгий наставник Кэт. Пять минут раздумий, десять часов историй о былых делах, несколько звонков — и мозаика получила последний кусочек.
Жан Дюво лично связался с владельцем одной из столичных галерей. Внучка галериста крутила шашни с художником-авангардистом Персивалем Россом, которого весь бомонд звал не иначе, как «Перси». По какой-то странной причине, мазня этого сукиного сына росла в цене изо дня в день. Одни критики говорили, что мистер Росс — халиф на час, переоцененный выскочка. Другие утверждали, что он новый Поллок, а дикие пёстрые полотна — лучшая из возможных инвестиций.
Так или иначе, его картину «Переуплотнение Розового» собирались продать на мемориальном аукционе в Сан-Рикардо. На том же аукционе, где одним из лотов были заветные билеты в Кок-дель-Мар.
Перси собирался засветиться на мероприятии. И это стало возможностью для внедрения федерального агента.
Благотворительный фонд одной из столичных галерей получил щедрое пожертвование от семьи Альдау. Мэтр Жан блестяще справился с ролью сводника. Его рассказ о молодой и богатой ценительнице абстрактного импрессионизма произвел впечатление. Почувствовав запах денег, дельцы от искусства принялись ковать железо, пока горячо.
В тот же день наследница вымышленного богатого семейства получила приглашение лететь на аукцион вместе с Персивалем Россом и его подругой.
Неизвестно, был ли сам Перси в восторге от этой идеи. Но кто такой художник, чтобы противиться воле продавца размалёванных холстов и досок?
***
Высшие силы благоволят агенту Смит. Последний день на американской земле не проходит перед телевизором с опостылевшими мелодрамами. Последними воспоминаниями о доме становятся влажные простыни, искусанные подушки, мужские ладони на заднице, охи, ахи, томные вздохи, и крики «Да, Господи, да!». Ник Петерсон снова и снова показывает себя с лучшей стороны.
Увы, любовники не попрощались как следует. Получив своё, Кэт падает в объятия Морфея. Проспав пару часов, она приходит в сознание — и отдаётся занятию, несовместимому с беседами. Удачливому кавалеру остаётся лишь стонать, сопеть, зарываться пальцами в пышную шевелюру ненасытной красотки, и благодарить судьбу.
Последний вздох. Последний стон. Последний салют из кипящей спермы. На живот измочаленному аналитику падают ключи от апартаментов. Наученная горьким опытом, Кэтти находит в себе силу оторваться от ковбоя из Оклахомы. Бросает на ходу лишь пару фраз — и мчится спасать Америку.
— Спрячь флешку за зеркалом. Выруби электричество перед уходом.
— И забудь про историю с Бехолдером. Не суй туда нос!
— Скоро увидимся, Никки!
Шум воды из душевой заглушает ответ джентльмена. Кэт не призналась бы даже самой себе — но ей хочется думать, что вдогонку звучат слова обещаний. И даже клятв. Что-то мелодраматическое. Что-то сообразное моменту. Что-то в духе — «я буду ждать тебя вечно, моя любовь!!!».
Между коллегами из Бюро проскочила искра. Запах озона еще не успел выветриться. Ник Петерсон — хороший парень. Пусть и ведёт себя как последний кретин в самые романтические моменты.