Агата
Шрифт:
Освобождая комнату (и даже наводя в ней уборку!) парень невольно задумался о том, сколько же этой девчёнке лет?
Мама сказала про неё малышка. Значит — подросток. Хотя, если пораскинуть мозгами, то эта мамина подруга умерла во время родов. А произошло это 1 сентября. Как раз на его день рождения. Фил до сил пор бесится, что в день его рождения мама хоть чуть-чуть, но грустит. А ещё они с отцом каждый год таскаются на кладбище. Мать — к своей подруге, а отец к этому Ярославу, бывшему бете.
Что там такого могло вовремя
Любопытство разъедало его всё больше и больше. И приготовив комнату к заезду нового жильца, Фил решил достать альбомы. А что? Так хоть будет знать, как выглядит эта самая Агата.
Нашёл нужный альбом. Сначала на глаза попался высокий темноволосый парень. Ярослав. Помощник отца. Наверное девчёнки за ним табунами бегали, рожей вышел что надо.
Это хорошо, значит эта Агаточка тоже тёмненькой будет.
Достал другой альбом, тот, в котором мама хранила свои детские фотографии. Было их не так уж и много. Всё же жизнь в приюте не мёд и не сахар. Это он хорошо знал со слов её самой. Только парню всего этого было не понять в реальности. Сам-то он вырос в роскоши и достатке.
Не понять, кто из девочек, а потом уже девушек на фотографиях рядом с юной мамой Настя — её подруга детства труда не составило. Эта Настя оказалась блондиночкой. Только не такой яркой, как его мама Бажена. И глаза у неё были зелёные, как два огромных изумруда.
Так, и чья кровь победит? Оборотня или простой человеческой девушки?
Так, задавшись этим вопросом, но не успев подумать о возрасте девчёнки, Филипп провалился в глубокий сон.
Сон был до одурения странным. Но и безумно приятным. Ещё бы! Заниматься любовью с девушкой, от которой у тебя напрочь сносит крышу это ли не высший кайф? Да ни одна красотка, побывавшая за всё время в его постели не могла его так завести, как эта. Жаль только, что волос её не смог разглядеть. Только белоснежная кожа. И веснушки по всему милому личику.
— Сынок, мы приехали!
Радостный голос мамы мигом наполнил пространство гостиной, где на диване, в обнимку с альбомами и заснул Фил.
— Уже? — удивился он, — так быстро?
— Это знатно же ты поспать, сынок, — улыбнулась мама, — ты на часы погляди. Видимо сессия тяжело закончилась, да?
— Да нормально, мам. Просто вырубило. А где все?
— Кто именно?! — лукавила мама, разглядывая сына. Даже альбомы увидеть успела.
— Ну, отец. И эта ваша Агата?
— Да заходят уже. Девочка захотела подышать свежим воздухом. У них же там как в санатории воздух. А у нас везде выхлопные газы. Эх, зря ты с нами не полетел!
Хлопнула входная дверь и сердце Фила застучало в бешенном ритме. Это что ещё за чертовщина? Волнуюсь, как школьник.
— А вот и мы! — до ушей парня донёсся довольный голос отца, — знакомьтесь!
Филипп повернулся в его сторону и застыл.
— Ты?!! — одновременно произнесли Филипп
— Что? А вы что, уже встречались раньше? — только и успела растерянно-удивленно пробормотать Бажена, прежде чем во всём доме вырубило электричество.
— Что за ерунда? — следом за ней бросил Ян, заметив на ночном небе, чистом и звёздном, разрез молний.
«Это апокалипсис!» — подумал про себя Филипп, сжимая руками голову, которую резко пронзили миллионы иголочек.
Эта Агата, которую привезли родители к ним жить, была той самой девушкой из его сладкого сна. Но верхом абсурда было то, что она была рыжей.
— Ян, принеси воды! Агате стало плохо! Она потеряла сознание!
Глава 2 Новая семья
Агата
Да — это я, — Агата. Я дочь Анастасии и Ярослава. Моих бабушек звали Таисия и Аграфена. Почему звали? Потому что их теперь нет в живых. Обоих. Как и моих родителей. В кого я такая невезучая, спросите вы? И где, к примеру, мои дедушки, тёти, дяди и прочие родственники? Нет таковых.
На эти и многие другие вопросы я неустанно отвечала милой доброй женщине, которая представилась Баженой Архангельской, подругой моей мамы. А ещё с ней была её дочь. И ещё одна милая женщина, которую я иногда видела у нас в приюте. Это она вместе со своим мужем время от времени проверяли на порядок наш приют и подкидывали ему средств. Хотя, следует сказать, что здесь хорошо. Не так, конечно, как у бабушки Таи в квартире было. Да даже у старой бабули в лесу и то больше тепла и уюта было, чем здесь.
— Так что же случилось, малышка? — обеспокоенно вопрошала меня эта милая блондинка с синими глазами, — как так получилось, что ты оказалась совсем одна и попала сюда?
Бажену Филипповну я узнала. Не сразу, но после того, как она попросила меня достать мамины альбомы и показала на фотографиях саму себя рядом с такой же юной мамой, я её узнала. Они и правда были подругами. Лучшими. Даже влюбиться умудрились в мужчин из одного города.
— Самое раннее из того что я помню — меня воспитывала бабушка Аграфена. Мы с ней жили в лесу в её избушке. Она меня растила и заодно пыталась обучить разным премудростям. Только у меня не особо что получалось, — выдала я и замолчала.
А что, стыдно же признаваться, что на тебя родные возлагают надежды, а ты дуб дубом?
— А чему именно она пыталась тебя научить? — продолжала узнавать Бажена Филипповна.
— Ну, многому разному. Например, она показывала, как можно услышать шум природы, другие звуки, скрытые от человека. А ещё учила разные травы собирать и варить из них снадобья. Но для меня всё это был тёмный лес.
— А с чего твоя бабушка решила, что ты можешь этому научиться?
— Она мне объясняла, что я потомственная ведьма. И она должна мне передать свой дар, так как больше некому. Мамы ведь уже не было в живых.