Африканский след
Шрифт:
— Ты осматриваешь кусты, я — побережье, — коротко распорядился Сева, после чего они медленно двинулись по тропе — очень хорошо утоптанной. Даже несмотря на дождь, начавший моросить еще ночью, особой грязи на ней не было. Правда, и следов каких-либо — тоже.
— Ну и амбрэ от этой лужи, — проворчал Щербак. — Правильно ее тут называют… Безобразие, если разобраться! Все-таки зона отдыха!
— Рабочих рук не хватает, — кивнул Голованов, внимательно вглядываясь в низкое, пологое побережье.
Несмотря на то что речушка по своей загаженности
— Глянь-ка… — окликнул Сева Николая, — похоже, обитатели мастерской пользуются ею в качестве помойки!
Щербак проследил за его взглядом и кивнул:
— Точно… Причем систематически, иначе нынешняя погодка все следы выровняла бы.
— Видать, в последний раз были тут недавно, трава хоть и покалеченная, а не засохшая… Интересно, что это они такое тяжелое тут выкидывали?
— Скорее всего, — усмехнулся Николай, — свои неудавшиеся произведения. Или их куски… Хозяин ведь, если не ошибаюсь, скульптор?
— Прежний был скульптором, и этот тоже вроде… Следовательно, ты прав.
Голованов внимательно вглядывался в протоптанную тропинку, которая вела к воде. Часть вырванной травы успела потемнеть, засохнув, поверх нее действительно виднелись свежие пучки и обрывки не успевших завять маргариток. Обнаружить, что именно было сброшено в воду, возможным не представлялось, поскольку она была не просто мутной, а насыщенного белесовато-коричневого цвета.
Оперативники двинулись дальше и вскоре дошли до того места, где дорожка сворачивала в кусты. На этот раз Николай окликнул Всеволода:
— Эй, Головач… Глянь-ка! Голову кладу на отсечение — тут не далее как пару дней назад кто-то ломился сквозь «зеленку», причем на колесах…
— Велосипед? — Сева заинтересованно вгляделся в кустарник.
— Не-а… Скорее, мотоцикл! Ветки поломаны как раз подходяще… Похоже, хозяин у нас мотоциклист!
— Ну и что это нам дает? — пожал плечами Голованов. — Конечно, можно слегка пошуровать в зарослях, но… Погоди-ка…
Но Щербак уже и сам заметил в глубине кустарника характерные следы, не имеющие к езде на мотоцикле никакого отношения…
— Вижу, — коротко бросил он, — след волочения… Тут явно волокли что-то тяжелое в сторону от дороги… Пошли!
— Только осторожно, — автоматически предупредил Голованов, начиная двигаться вслед за устремившимся по новому следу Николаем.
Хотя предупреждение это было явно излишним. Каким бы слабым ни был ночной дождь, кроны растущих над их головами деревьев эту часть лесопарка предохраняли от его последствий вполне надежно, создавая своеобразную зеленую крышу шатра. А это означало, что следы груза, который здесь совсем недавно волоком тащили сквозь заросли, должны были, так или иначе, неплохо сохраниться. Для них, бывших разведчиков, все это являлось почти открытой книгой, и, едва глянув на обломанные ветки и притоптанную, еще не успевшую выпрямиться траву, оба заподозрили одно и то же…
Шедший впереди
— Что, Коля? — тихо спросил Голованов, почти не сомневающийся в том, что именно сейчас услышит.
— То самое… — тоже тихо произнес Николай. — На траве кровь…
Он осторожно выпрямился, и они начали внимательно изучать подступавшие со всех сторон заросли.
Минуту спустя Сева, тяжело сглотнув, произнес сдавленно и по-прежнему очень тихо:
— Это там…
След, по которому они шли, обрывался в том месте, где Щербак обнаружил на траве пятно крови. Дальше, где-то на протяжении метра, трава выглядела нетронутой… В отличие от переломанных кустов за ней. Среди немногих оставшихся целыми веток виднелось что-то светло-голубое… Несколько секунд оперативники молча вглядывались в свою находку. Наконец вновь заговорил Голованов:
— Иди, Николай, за Филей… Я останусь здесь… На всякий случай…
— Я этого сукиного сына собственными руками придушу… — Щербак тоже охрип, Голованову показалось, что Николая колотит.
— Думаю, в мастерской никого нет, — произнес он, — пусто… Иначе он не бросил бы ее… вот так… А может, и вторую тоже…
Николай все еще не двигался с места, и Сева поторопил его:
— Иди, Колян… У нас мало времени на… на осмотр… Я сейчас буду звонить Володьке Яковлеву, потом Меркулову… Иди!
Щербак с бледным как смерть Агеевым вернулся минут через десять, когда Сева все еще разговаривал по телефону.
— Да, Константин Дмитриевич, — сухо произносил он фразу за фразой. — Сейчас мы получим ответ на этот вопрос. Филя подошел…
Он отстранился от аппарата и повернулся к Агееву.
— Подойди, очень осторожно, — бросил он. — Можешь ступить на неповрежденный участок травы… Гаденыш на него не ступал, просто забросил тело в кусты… Погоди, я отойду… Посторонитесь, ребята…
Через несколько минут он возобновил разговор с Меркуловым:
— Константин Дмитриевич, это та самая девочка, с которой Агеев общался вчера, ее имя Настя… Анастасия… Яковлев в курсе, сказал, что опергруппу и экспертов вызовет сам… Что?
Некоторое время Голованов слушал Меркулова молча, крепко сжав губы. Потом распрощался с ним и отключил связь.
Поглядев на стоявшего с потрясенным видом Агеева, коротко бросил:
— Одну из похищенных психиатром девочек тоже звали Настей. Видимо, она…
Агеев продолжал молчать, оба — и Сева, и Щербак — понимали, о чем тот сейчас думает. Они и сами думали бы то же, если б оказались на месте Агеева.
— Я виноват… Только я… — Филя разлепил наконец побелевшие губы. — Если б я не подошел к ней, не заговорил…
— Откуда ты мог знать, что это та самая девочка? — перебил его Всеволод Михайлович. — По собранной тобой информации, у этого «скульптора» ничего общего с нашей сволочью действительно не было!
— Тогда, — спросил Агеев, — почему ты сегодня организовал и наружку, и сам пришел, если не было?