Африканский след
Шрифт:
Настя с трудом сосредоточилась на лице незнакомца: оно было, как ей показалось, добрым, и девочка немного успокоилась, хотя сердце все еще продолжало колотиться.
— Я… не испугалась, — пролепетала она. И тут же подумала, что вот опять, как нарочно, нарушает дяди-Юрин запрет: он ведь категорически запретил им с Аней разговаривать с посторонними людьми… Правда, сказал, что в эту часть парка редко кто забредает. Но если такое случился… Словом, на такой случай у них были особые инструкции.
— Так что насчет бабушки?
Настя посмотрела на него полным горечи взглядом и
— Ну ладно, — покладисто кивнул незнакомец. — Не хочешь говорить, не надо… Кстати, меня зовут дядя Филя… А тебя?
Девочка невольно улыбнулась, услышав такое имя, и снова нарушила дяди-Юрину инструкцию:
— Какое у вас смешное имя… У нас с бабулей кот был, тоже Филя… — И рассеянно добавила: — Давно…
— Родители наградили, — вздохнул Агеев.
За девочками он наблюдал второй день — точнее, утро. Потому что после пробежки, во время которой он их заметил, они, во всяком случае вчера, больше не показывались, скрывшись в каком-то удивительно нелепом строении: что-то вроде высоченного сарая с окнами, расположенными почти под крышей. Строение было покрыто давно облупившейся, когда-то белой штукатуркой, и хотя вокруг имелось множество деревьев, ни одно из них не росло так, чтобы можно было, вскарабкавшись по стволу, заглянуть в окна этого то ли гаража, то ли бывшего амбара.
Филя покрутился вокруг него часа два, после чего решил, что зря теряет время. Он был совершенно согласен с Головановым, напомнившим всем оперативникам, что в процессе поисков следует обращать внимание еще и на девочек-подростков: вряд ли Майя была единственной воспитанницей спятившего спецназовца. С точки зрения Агеева, из двух бегуний на подростка походила только одна девочка.
Вторая, крепкая, спортивного вида блондинка с короткой стрижкой, показалась ему, во всяком случае издали, вполне взрослой девушкой…
— Ну что ж… — Агеев оглядел хрупкую девочку, на вид которой с трудом можно было дать лет четырнадцать. — А как тебя зовут, ты, видимо, мне не скажешь… Правильно, нечего знакомиться с неизвестными людьми, да еще в таком пустынном месте! На этот счет родители тебя, видимо, правильно воспитали…
— Меня Настя зовут… — внезапно пробормотала она, и только тут Филя заметил, что взгляд девочки буквально прикован к его мобильному телефону, висевшему у оперативника на шее. — Нам… Мне правда нельзя разговаривать с посторонними…
Агеев прищурился и с подчеркнутым сожалением в голосе произнес:
— Тогда до свидания, Настя… Жалко, я хотел выяснить, где тут находится ваша секция… Наверное, легкоатлетическая?.. У меня, видишь ли, дочка хотела записаться…
— Что?.. — Настя явно его не услышала, продолжая смотреть на мобильник, словно аппарат ее заворожил. С трудом оторвав от него взгляд, она слегка вздрогнула и наконец впервые за несколько минут их странного знакомства поглядела Агееву в глаза. И Филя отметил, что зрачки девочки расширены — близорукость или…
— Простите… — Она вдруг заговорила монотонно, голосом, лишенным интонаций. — Мне нужно идти, а иначе Аня нажалуется и…
— Что? — Филя настороженно глядел внезапно умолкнувшей Насте в лицо.
— Нет, ничего… — Она с усилием зажмурилась
— А ты попробуй, если нужно… Ведь нужно?
Девочка еще какое-то время колебалась, ее личико жалко морщилось, словно она пыталась отогнать от себя неприятные мысли или, скорее, что-то припомнить?..
— Я не умею… — наконец прошептала она.
— Ничего страшного! Скажи номер, я наберу, а говорить будешь ты…
Он быстро снял с шеи телефон и выжидательно уставился на Настю. Губы девочки беззвучно шевелились, на чистом узком лобике внезапно проступили маленькие капельки пота. Наконец едва заметно она покачала головой, и Филя, коротко проинструктировав девочку, отдал ей аппарат.
Несмотря на то что Настя вела себя так странно, Агеев все же не ожидал столь резкой перемены в ее лице, внезапно вспыхнувшем изумлением, радостью, той самой смесью чувств, которая сопровождает столь редкие в жизни любого человека минуты подлинного счастья… Она словно задохнулась на мгновение, потом, вновь зажмурившись, выдохнула:
— Ба… Ба, это ты?! Бабулечка, ты?!
Агееву не было слышно, что именно говорилось в ответ, но распахнутые глаза девочки продолжали светиться счастьем, она смотрела куда-то вверх, в ясное, чистое небо, и Филя с облегчением отметил, что Настины зрачки сузились… «Значит, девочка просто близорука…» — решил он. И в этот момент она снова заговорила:
— Конечно, я приеду… — Настя на мгновение закусила губу и нахмурилась. — Нет, бабулечка, сегодня не могу, я приеду завтра утром, честное слово!.. Конечно, все в порядке, я… У меня тренировки… Да что ты, конечно, кормят!.. Не могу сегодня, бабуль, правда не могу… Ну почему ты плачешь?.. И я соскучилась… Ой, бабуль, ты дома… Дома!..
За спиной Агеева, где-то в кустах, послышался шорох. Боковым зрением он уловил какое-то движение, а Настя испуганно уставилась ему за спину.
— Все, бабуль, мне пора, — пробормотала она в аппарат сразу упавшим, жалким каким-то голосом. И поспешно протянула телефон Агееву. Из трубки все еще доносился старческий, чуть дрожавший голос, и Филя ой как дорого дал бы за то, чтоб самому продолжить разговор с Настиной бабушкой, но ситуация к этому явно не располагала. Что ж, на определителе остался номер, по которому звонила Настя, этого вполне достаточно.
Агеев спокойно повернулся и почти глаза в глаза столкнулся со второй бегуньей. Явной противоположностью его юной собеседницы. Девушка, возраст которой он по-прежнему затруднялся определить, зло щурилась, переводя взгляд со своей подруги на Филю.
— Теперь ясно, — произнесла она наконец, — куда ты подевалась! Иди домой, у нас полно дел… — Она повернулась к Филе: — Я вижу, вы были так добры, что дали ей телефон… Мне вообще-то тоже срочно нужно позвонить… Можно?
— Да ради бога, — широко улыбнулся не заподозривший ни малейшего подвоха Агеев, охотно протягивая аппарат девушке. Она буквально выхватила его, и не успел оперативник среагировать, как с молниеносной скоростью перебрала кнопки телефона, но подносить его к уху даже не подумала. Протянув Агееву аппарат, она иронично и торжествующе усмехнулась: