Африканский след
Шрифт:
— Тупик… — отозвался Александр Борисович и на мгновение прикрыл глаза.
— Что с тобой? — испугался Петр Ильич.
— Нет-нет, ничего, просто голова почти не варит…
— Я, пожалуй, пойду. — Щеткин поднялся со стула, на краешек которого присел после ухода Ирины Генриховны, и только тут спохватился. — Слушай, чуть не забыл… Твое? — Он извлек из кармана каменного черного божка. — Нашли, между прочим, на тебе… То есть на твоей куртке…
— Гадкий какой… — поморщился Турецкий. — Зачем мне такая пугалка?.. Нет, не мое, конечно… Похож на какую-то восточную
— Может…
— В таком случае оставь его мне, Петь, вдруг еще раз поможет?.. Кстати, ты его как добыл?
— Вообще-то, честно говоря, спер у Колокатова, — признался Сэр Генри. — Из вещдоков… Хотел вернуть как можно быстрее!
— Нет уж, оставь! Обойдется Колокатов… А что, Костя Меркулов его в следственную бригаду ввел?
— Кажется… Нуда, ввел, но главный не он, кажется, а этот… Как его…
— Померанцев?
— Не-а, иначе как-то…
— Поремский?
— Точно, он. Митька у него вроде помощника… Так я пойду, Сань…
— Держи меня в курсе, Сэр Генри… лады?
— В курсе чего? — Вопрос произнесла объявившаяся вновь в палате Ирина Генриховна.
— Ириша…
— Ладно-ладно, молчу! Ты, Шурик, и впрямь неисправим.
Она вздохнула и неожиданно улыбнулась майору:
— А почему вы Сэр Генри все-таки?
— Это все Саня, — смутился Щеткин. — Мы в колхозе были, на картошке, там один пес, здоровый, как собака Баскервилей, меня невзлюбил… А ваш муж однажды от него меня спас… Как вмажет ему по морде томом Конан Дойла. Словом, с тех пор я и стал Сэром Генри…
И, окончательно смешавшись от Ирининого смеха, прозвучавшего едва ли не впервые за последние недели, выскочил из палаты, со всех ног бросившись в сторону черной лестницы: молчаливый санитар, истинный владелец халата, наверняка успел его заждаться и, возможно, мысленно проститься со своей собственностью.
5
В тот момент когда Сэр Генри, он же майор Щеткин, благополучно покидал строго охраняемый госпиталь через общедоступную дыру в заборе, возле проходной затормозила великолепная белоснежная иномарка — «Лендровер» последней модели. Из нее, покинув водительское кресло и на ходу нажав пульт сигнализации, выбрался среднего роста брюнет в элегантном светлом костюме с букетом пунцовых роз.
Войдя в помещение проходной и небрежно сунув в нос возникшему на его пути охраннику свои корочки, после чего тот беззвучно и довольно поспешно отошел в сторонку, Алексей Петрович Кротов уверенно зашагал к центральному входу корпуса, в котором находился Турецкий.
Прибыл он сюда, собственно говоря, с той же целью, что и майор, после первого совещания по делу погибшего Дениса в «Глории». Ради справедливости следует сказать, что Алексей Петрович непременно навестил бы его и безо всякой на то причины, но позднее, дождавшись, когда Александр Борисович почувствует себя хоть немного лучше, а прогнозы докторов станут более определенными. Однако в сегодняшних обстоятельствах, когда дорог был буквально
Слухи о том, что Ирина Генриховна выгоняет подряд всех посетителей, хоть как-то связанных с органами, Кротова не пугали, разве что вызывали улыбку: человека, способного выгнать его откуда бы ни было, Алексей Петрович как-то не представлял… И был, как выяснилось, прав.
Возможно, свою роль сыграло и то обстоятельство, что Турецкий в свое время не раз и не два делился с женой собственными предположениями о подлинном месте службы Кротова. Возможно, еще и то, что тот был другом погибшего Дениса. Однако, так или иначе, очень часто на людей, сталкивающихся с Кротовым, сама его натура, манера держаться и проницательный взгляд темно-синих с прищуром глаз действовали почти гипнотически.
Ирина Генриховна, к немалому удовольствию ее мужа, совсем не способного сейчас противостоять решительности супруги, исключением не стала. Врученный ей Алексеем Петровичем дорогущий букет свое дело тоже сделал: вспыхнув от смущения, Ирина скомканно поблагодарила посетителя и, пробормотав что-то насчет вазы, которую следует найти, исчезла из палаты. Что самое удивительное — беззвучно!
— Ты, Алексей, просто волшебник… — прошептал Турецкий, которому после визита майора стало гораздо труднее говорить вслух.
— Ерунда… Должен извиниться перед тобой, Саша, не следовало бы тебя сейчас беспокоить, но… Во-первых, дело не терпит отлагательств, работать нужно, пока следы не остыли окончательно… Во-вторых, к тебе на днях собирается Слава Грязнов… Думаю, тебе нужно быть готовым к тому, в каком он сейчас состоянии. Он уже дважды пытался к тебе прорваться, пока ты валялся тут без сознания…
— Представить не могу, каково ему… — Лицо Александра Борисовича исказила гримаса боли: не физической — душевной…
— Кое-что я тебе намереваюсь рассказать в этой связи, — спокойно кивнул Кротов. — Ну и пара вопросов к тебе тоже есть… При любой возможности обходись, если тебе так легче, кивком «да — нет», вряд ли тебе сейчас можно много разговаривать.
— Не беспокойся об этом, — тихо попросил Турецкий. — Давай говори… Я так и не осознал пока, что Дениски больше нет, а уж Слава…
— Слава осознал, — коротко возразил Алексей Петрович. — И все расследование по делу поручил целиком и полностью «Глории». Возглавит ее временно Сева Голованов, я на подхвате… А там видно будет.
— Понимаю… Ну и Генпрокуратура, и само МВД… Думаю, Славку к следствию не допустили…
— Ты, Саня, меня не понял, — покачал головой Кротов. — На этот раз с органами «Глория» сотрудничать не станет. Ребята дали слово, что все расследуют сами, без… без посторонней помощи.
Александр Борисович некоторое время молча смотрел Кротову в глаза, затем облизнул пересохшие губы:
— Понял… Меркулов в курсе?..
— Если пока и не в курсе, введут в ближайшее время. Ты правильно понял: если бы они среагировали вовремя, поверили звонку, Дениска сейчас был бы жив, а ты здоров. И давай больше об этом не будем. Ты в состоянии отвечать на мои вопросы?