Африканский след

Незнанский Фридрих Евсеевич

Он понимал, что на данный момент «обводить» придется не только Сашину жену: сам когда-то, лет семь назад, лежал в том же госпитале и даже в том же отделении, с ранением, полученным при задержании парочки головорезов…

Именно поэтому Петр Ильич, добравшись до места, и не подумал идти к проходной. А понаблюдав несколько минут, куда именно двигаются граждане с битком набитыми сумками и пакетами, пришедшие сюда, как и он, в неурочный обеденный час, двинулся следом. Народная тропа, как и ожидалось, привела Щеткина к небольшой, но вполне подходящей

дыре в заборе, и спустя три минуты он уже как ни в чем не бывало шагал к нужному ему корпусу травматологического отделения. Правда, не к центральному входу, а к черному, через который вывозились и кухонные отходы…

Дождавшись, когда очередная мусорка отъедет, Петр Ильич подошел к санитару, задержавшемуся снаружи с сигареткой.

— Слушай, мужик… — В данной ситуации никакого смущения Щеткин не испытывал. — Хочешь полтинник заработать?

Санитар — крупный детина в бывшем белом, а ныне испещренном подозрительными пятнами халате — поглядел на майора с сомнением:

— Ну?.. А че надо-то?..

— Халат одолжи минут на десять?..

Детина нахмурился, докурил сигарету, отшвырнул в сторону и молча протянул пятерню. После того как пятидесятирублевка перекочевала в его лапу, он так же молча начал стягивать свой халат.

Процесс переодевания прошел без лишних слов, и вскоре майор уже бодро шагал по коридору нужного третьего этажа, пытаясь сообразить, как вычислить нужную ему палату: он знал, что из реанимации Турецкого уже перевели. В конечном счете, поняв, что ничего другого не остается, Петр Ильич начал аккуратненько заглядывать во все двери, попадавшиеся по пути… Ему повезло на четвертой из них: заглянув в небольшую щелку, он увидел картину, способную растрогать даже каменного идола. Но главное — услышал пусть и слабый, но зато знакомый голос драгоценного друга Саньки…

Конечно, это был он, Саша Турецкий, правда весь перебинтованный и опутанный какими-то проводами, а худенькую, пышноволосую блондинку, с которой тот разговаривал, майор видел пока что только со спины.

— Иришка… — Даже отсюда, из-за дверей, Щеткин почувствовал, с каким трудом дается раненому каждое слово. — Прости меня, девочка, прости, я во всем виноват…

— Тебе нельзя много разговаривать, Шурик… — отозвалась жена.

— Ерунда… Иришка, я всегда буду с тобой… Если, конечно, ты этого захочешь…

— Помолчи, Шурик, тебе нельзя…

— Но ты должна знать… Я никогда не смогу быть другим… Даже если придется лежать мешком всю оставшуюся жизнь…

— Если ты скажешь еще хоть слово!.. — Голос Ирины Генриховны слегка зазвенел.

— Скажу… Ирка, как только я поправлюсь, знаешь, что мы сделаем в первую очередь? Поедем на море… Придем на пляж и будем гальку в воду бросать… Мы же с тобой так давно не были на море…

— Шурик… — Ирина вздрогнула, ее спина сделалась прямой и натянутой, словно струна. — Ты… Значит, ты все слышал?.. То, что я говорила, когда ты… И все-все слышал?

— Я всегда тебя слышу… И теперь мне жутко хочется

оказаться на море, на пляже…

В палате на некоторое время воцарилась тишина. И снова ее нарушил сам Турецкий:

— Меркулов приходил?..

— Приходил. А я его прогнала, — твердо произнесла Ирина.

— Почему?

— Потому что!

Именно этот момент, когда трепетный разговор между супругами начал напоминать Петру Ильичу выяснение отношений, он и выбрал, чтобы вначале для приличия постучаться в палату и сразу вслед за этим объявиться на пороге. Женщина вздрогнула и обернулась: у нее оказалось удивительно красивое, правильное, но очень бледное и осунувшееся лицо с огромными голубыми глазами.

В настоящий момент в очах женщины было изумление, готовое вот-вот перерасти в возмущение.

— Здравствуйте, я не помешал? — невинно поинтересовался майор. Первым, как ни странно, среагировал Александр Борисович.

— У меня начались глюки, — убежденно произнес он. — Вижу Сэра Генри, которого здесь нет и быть не может…

— Как вы сюда попали?! — Ирина Генриховна вскочила со стула и грозно уставилась на майора. Глянув на моментально разъярившуюся жену друга, Щеткин наконец смутился:

— Я?..

— Вы-вы!..

— Я… Там никого не было… Здравствуй, Саша… Я ненадолго, только узнать, как ты…

— Как?.. Рассказ «Шерлок Холмс при смерти» помнишь?.. Иришка, знакомься: это Сэр Генри, я тебе о нем рассказывал… В общем, Петя Щеткин… А это моя жена Ирина…

— Очень приятно! — Майор покраснел.

— А мне — нет! Что вам, черт побери, всем от него нужно?! Теперь-то что?!

— Ира… не надо… — Александр Борисович слегка шевельнулся и тут же невольно сморщился от боли. — Прошу тебя… Я должен найти того, кто все это с нами сделал, а сам я вряд ли справлюсь…

Он снова поморщился, а Ирина Генриховна, плотно сжав губы, круто развернулась и выскочила из палаты… Но сразу же вернулась и, просунув голову в дверь, сурово поглядела на Щеткина:

— У вас пять минут! Я схожу к доктору и тут же вернусь, и тогда…

— Я понял! — умоляюще пролепетал Щеткин. — Я правда ненадолго!

Спустя секунду мужчины остались вдвоем и некоторое время просто смотрели друг на друга. Первым, вспомнив о предупреждении строгой супруги Турецкого, спохватился Петр Ильич:

— Саня, твоим делом от МУРа я занимаюсь…

— Нашли что-то, хоть какие-то зацепки? — тихо поинтересовался тот.

— Нет пока…

— А-а-а… Слушай, ты куришь?

— Нет, у меня ведь легкие слабые после ранения…

— Вот черт! — почти простонал Александр Борисович. — Давай так: я тебе что знаю расскажу… Значит, первое: девочка эта была под гипнозом, точнее, зомбированная… Бомбу привела бы в действие в любом случае.

— Почему так думаешь?

— Сама сказала…

— Значит, история с братом точно блеф, — покачал головой майор. — А цель террористов непонятна. Ни политических, ни каких-то иных требований… дурдом!