Африканский гамбит
Шрифт:
В Джибути засел казачий отряд из двухсот охотников, во главе с пензенским мещанином, называвшим себя казаком, а на самом деле, прожжённым авантюристом, жаждущим приключений и славы. Этим самым мещанином был некто Ашинов Николай Иванович.
Сейчас он сидел в полуразрушенной башне, и смотрел в подзорную трубу на манёвры французской канонерской лодки, готовящейся открыть огонь по крепости.
Здесь их никто не ждал, ну ладно бы не ждал, так ещё и не желал видеть. Главную партию в этом регионе играли две
Мимо старой крепости, смотрящей бойницами на Баб-эль-Мандебский пролив, проходила оживлённая морская судоходная трасса, по которой следовали транзитом торговые суда из Суэцкого канала, через Красное море в Индийский океан, и далее к местам назначения.
Канонерка, развернувшись правым бортом, дала залп одним орудием. Снаряд, прошелестев где-то над крепостью, разорвался далеко позади, взметнув в воздух большой султан песка. Грохот взрыва донёсся чуть позже.
— Подумаешь, — сказал вслух есаул Ашинов, — напугали…
— Бах, бах, бах, — грохнула залпом всего борта канонерка. Снаряды, взвывая, стали взрываться, где попало. Один из них воткнулся в стену, развалив старую кирпичную кладку и проделав в ней солидную дыру.
— Вот суки, — с грустью вздохнул есаул, — сейчас потребуют сдаваться.
Он не ошибся. Канонерка спустила на воду шлюпку с белым флагом и команда, усиленно работая вёслами, погнала её к берегу. На носу сидел офицер в белом кителе, и отрывисто взмахивая рукой, задавал темп матросам.
Сверкая каплями воды на форштевне, оставляя за собой небольшой пенистый след, шлюпка помчалась к недалёкому берегу, нисколько не опасаясь выстрелов оттуда. И действительно, какой смысл стрелять по парламентёрам, если победы всё равно не видать, а нахождение здесь было осуществлено без ведома официальных структур Российской империи.
— Господа казаки. Делать— то, что будем? — обратился к вольному обществу Ашинов.
— Есаул, выкурят они нас, как пить дать, выкурят…
— Что предлагаете, братья?
— Тянуть кота за яйца, есаул. Тянуть, а потом отступить.
— Куда?! Шхуна ушла две недели назад. Припасов и продовольствия мало, да и пески кругом. До ближайшего селения сутки пути, а потом куда?
— Твоя правда, есаул, но надо подождать. Сдаться всегда успеем, вдруг что выгорит, или Бог поможет. Бог не Миклошка, поможет немножко.
На том и порешили.
Тем временем, лодка закончила свой забег по волнам пролива и причаливала к песчаному берегу. Офицер, легко перемахнув через её борт, ступил на песчаный берег, по его команде матросы втянули лодку чуть дальше, и тоже вылезли из неё.
Оставив в ней с десяток
Подойдя к ней, он сначала на французском, обратился к засевшим за её стенами казакам.
— Я, мичман Ле Февр, прошу выйти на переговоры со мной вашему командиру, и объяснить ваше местонахождение в этой крепости.
— Мы не грамотные, по хранцузски не разумеем. Идите на ….
Мичман кивнул головой одному из матросов. Тот вышел вперёд, и на ломаном русском, смешно путая польские и русские слова, стал переводить слова мичмана.
— Что они отвечают, Ежи?
— Ругаются, месье.
— Как?
— Грязно, месье.
— Животные!
— Это не животные, месье, это казаки.
— Русские?!
— Ну, можно сказать и так, это казаки, месье, они ещё хуже, с ними не договориться.
— Ну, Ежи, не надо пессимизма. Орудия нашей Луары и не таких уговаривали, а она, всё-таки женщина, да ещё и француженка. Давайте пошлём от неё горячий поцелуй этим грубым скотам. Посмотрим, как им понравится! — и он махнул рукой в сторону моря, подавая условный сигнал.
С корабля раздался очередной залп всеми орудиями. Снаряды, пролетая над головами французов, пропели победную песнь, и разорвались вокруг крепости. Одни из них повредили стены, и так уже основательно разрушенной крепостицы, другие заставили взлететь вверх песок в местах падения.
— Хрен с вами, лягушатники, — раздалось со стен старой цитадели, — что вам от нас надо?
Поляк на французской службе исправно перевёл мичману их слова.
— По какому праву вы здесь находитесь, и на каком основании?
— По праву свободных людей, и исследователей Африки.
— Вы официальная экспедиция?
— Нет, мы вольное казачье обчество, состоящее из охотников, пришедших сюда в частном порядке.
— Я обязан вас арестовать, и интернировать отсюда. Если вы окажете сопротивление, то наш корабль будет вынужден открыть огонь на поражение, и крепость будет взята штурмом.
— Вот суки, — зло сплюнул есаул Ашинов, повернувшись к столпившимся позади него хорунжим и подъесаулу.
— Что будем делать, братья?
— Срок до завтра, есаул, а потом что-нибудь придумаем.
— Дайте нам срок до завтра, — заорал обратно французу Ашинов, — мы должны провести собрание со всеми казаками.
— Ви! Срок — сутки. Дальше, либо бой, либо почётная сдача, — сказав это, мичман повернулся, и дал знак своим подчинённым грузиться обратно в лодку. Через десять минут лодка была столкнута обратно в воду, и, развернувшись на мелкой морской волне, помчалась к канонерке, подгоняемая мощными взмахами двух рядов вёсел.