Африканский гамбит

Птица Алексей

— Вы видите будущее? — с ходу спросил Феликс.

— Да, иногда, — не стал отрицать я.

— Что нас ждёт?

— Война, Феликс. Всего лишь война! И, к сожалению, не одна. Многие погибнут, но Африка так и будет жить, своими проблемами. А вот Россия…

— Вы уверены, что завод надо строить в Астрахани? Я хотел его построить в Санкт-Петербурге, или в Самаре.

— Да, уверен, это позволит сократить путь доставки, и в будущем обеспечит продление агонии, а может, даже и защитит, определённую территорию, либо обеспечит возможность исхода.

— Какого исхода?

— До него ещё далеко, Феликс, но готовиться

к нему необходимо уже сейчас, — произнёс я пророческие слова, и замолчал.

Феликс долго молчал, тёр лоб в раздумьях. Потом встал, и нисколько не стесняясь меня, стал расхаживать взад-вперёд, по хижине, о чём-то напряжённо думая. Наконец, он остановился, видно приняв окончательное решение, и произнёс — «Вы… не раз доказали свою прозорливость, и я вам верю!»

— У вас остались ещё деньги, или драгоценности?

Я молча вывалил перед ним всё, нажитое непосильным трудом арабских торговцев, из сумы, на земляной пол. Там было довольно много всякого, ненужного мне, добра, а кроме этого, в углу стоял ещё и небольшой тяжёлый ящик с золотом.

Феликс собрал обратно в суму все драгоценности, скрупулёзно записав в походный блокнот их количество, и особенности. После чего, крепко пожал мне руку, забрал ящик с золотом и вышел, напоследок сказав мне.

— Я всё сделаю, Иван, не сомневайся во мне! — и ушёл.

Проводив его взглядом, и задумчиво вороша угли прутом, я прокручивал в голове наш разговор, ища уязвимые места, но так и не нашёл. А если, они и были, так что же теперь, надо жить дальше.

Крикнув своего полководца, я дождался прихода раса Аллулы, и отдал приказ готовить войска к завтрашнему походу, а сам пошёл есть, и спать, готовясь к будущим свершениям, и неприятностям.

Глава 23 Трофеи

Переход от Барака до Банги произошёл, как сказали бы военные, штатно. Кролики и лисы не нападали. Крокодилы не высовывались, бегемоты шли лесом. Враждебно настроенные, туземцы и белые отморозки, отсутствовали, как класс. Много было мух це-це, прилетевших с севера, но дихлофоса я с собой не взял, и поэтому, я и мои люди, сражались с ними, каждый, индивидуально.

Не так страшен укус мухи, как его последствия. Человек, отравленный её слюной, с паразитами, вызывающими сонную болезнь, становится заторможенным и вялым, а без лечения, умирает.

А «тормозов», я ещё в российской армии навидался, чтобы ещё их в африканской армии иметь. Мух отлавливали, и уничтожали, всеми доступными, и недоступными, способами, вплоть до выявления самых вкусных (с точки зрения самих мух, конечно), людей, и использовали их в качестве приманки, нещадно избивая эту ядовитую погань, на их телах.

Для борьбы с ними, пришлось поджигать саванну, уничтожая места её обитания, и вывешивать чёрные шкуры буйволов, орошая их мочой, ну, для запаха живого животного, а то мухи не поверят. И там уже их убивать. Мухи, кстати, любят чёрное кусать. Пришлось даже размалёвывать тела белой глиной, или надевать светлую одежду. Благодарные англичане прислали мне несколько тысяч комплектов одежды, но я не озаботился, пока, переодеванием в неё своего войска.

Войдя в Банги, я был приятно поражён дисциплинированностью своих воинов, и горевшей в их глазах, отвагой и гордостью, за себя и своего вождя. Мою новую физиономию оценили все, а особенно Момо, который, рассказывая

с жаром о своих подвигах, всё время рассматривал мой уродливый шрам, но не решался об этом спросить. Ну и пусть, мучается в безвестности, до вечера. Вечером его, наверняка, просветят мои воины, которые были со мной в том походе.

По пути в Банги, мы встретили Ярого с трофеями, и вернули его обратно, так что, он пришёл вместе с нами.

Увидев захваченные трофеи, я уже хотел выдавить из себя струю кипятка, от радости, но посчитал это лишним проявлением эмоций, перед своими подчинёнными, дабы не вводить их в соблазн гордыни и самовосхваления.

Успех, это такая вещь, которая кружит голову, похлеще любви и секса, и толкает на такие поступки, на которые не сможет толкнуть даже употребление наркотиков.

Но, захваченные орудия были, как нельзя, кстати. Пулемёты Максима были такими же, как и у меня, только цветом, не чёрные, а коричневые. Их я осмотрел бегло, и бросился к пушкам, осматривая их механизм заряжания, а также рыща в снарядных ящиках. Это были лёгкие, горные 80— мм, пушки системы Банджа, которые мог утащить на себе один человек, правда недалеко.

В общем, неплохо. Открыв казённую часть, я, повозившись с прицелом, и задрав ствол орудия максимально вверх, вложил снаряд, который достал, из уже вскрытого, снарядного ящика, предварительно обтерев его ветошью, лежавшей в нём же, и дёрнул за спусковой рычаг.

Грянул выстрел, снаряд, вылетев из ствола вверх, почти по миномётной траектории унёсся куда-то, за облака. Через минуту долетел глухой звук разрыва.

— Ну, дай бог, никого не убил, — подумал я, и, удовлетворившись осмотром, быстро зашагал к полковнику, который с интересом смотрел на меня, со двора одной из городских хижин.

Мне доложили о захвате, почти полутора тысяч, пленных, все они были чёрными, кроме десятка белых солдат, одного младшего офицера, и трёх капралов, ну, или как у них правильно называются, унтер-офицеры, то бишь сержанты, по-нашему.

Кроме этого, были ещё захвачены почти три тысячи винтовок, собранные по всему лесу, и большое количество боеприпасов к ним. Винтовки были устаревшей системы Гра. Жадюги… зажали хорошие винтовки своим чёрным солдатам

— Привет, полковничек, — обратился я к Мартину Долизи. О том, что он имеет звание полковника, мне доложили пленные солдаты. Но, полковник не понимал ни языка банда, ни русского. Пришлось воспользоваться услугами переводчика, в лице его бывшего солдата, который, хоть и с трудом, но понимал язык банда.

Это было сущее мучение. Ничего так и не добившись, ни от переводчика, ни от солдата, я, психанув, сказал, что сейчас насажу на копьё обоих, если не добьюсь понимания, и угрожающе помахал перед их носом своим родовым, так сказать, штандартом, с бунчуком из змей. Но, всё равно, ничего не добился.

Полковник ощутимо побледнел, сквозь слой загара, поняв, что ему угрожают, тем более, непонятный урод, с абсолютно зверской рожей, ну, а негр начал молиться своим богам, сыкло…

Оглашая матом прохладный вечерний воздух, я побесился, сбрасывая негатив, а потом вызвал всех белых пленных. Четырнадцать человек стояли передо мной, в одну шеренгу, с трепетом ожидая своей судьбы. Все они были в изорванных мундирах, подсвечивая мне своими фингалами, и стёсанными от ударов, лицами.