Афоризмы

Ермишин Олег

Умрешь ты не потому, что хвораешь, а потому, что живешь. [2054]

Каждый несчастен настолько, насколько полагает себя несчастным. [2055]

Кто из нас не преувеличивает своих страданий и не обманывает самого себя? [2056]

Болезнь можно одолеть или хотя бы вынести. (…) Не только с оружьем и в строю можно доказать, что дух бодр и не укрощен крайними опасностями; и под одеялом [больного] видно, что человек мужествен. [2057]

2054

«Письма к Луцилию», 78, 6

2055

«Письма к Луцилию», 78, 13

2056

«Письма

к Луцилию», 78, 14

2057

«Письма к Луцилию», 78, 21

Слава – тень добродетели. [2058]

Чтобы найти благодарного, стоит попытать счастье и с неблагодарными. Не может быть у благодетеля столь верная рука, чтобы он никогда не промахивался. [2059]

Мы ничего не ценим выше благодеянья, покуда его домогаемся, и ниже – когда получим. [2060]

Нет ненависти пагубнее той, что рождена стыдом за неотплаченное благодеянье. [2061]

2058

«Письма к Луцилию», 79, 13

2059

«Письма к Луцилию», 81, 2

2060

«Письма к Луцилию», 81, 28

2061

«Письма к Луцилию», 81, 32

Римский вождь (…), посылая солдат пробиться сквозь огромное вражеское войско и захватить некое место, сказал им: «Дойти туда, соратники, необходимо, а вернуться оттуда необходимости нет». [2062]

Усталость – цель всяких упражнений. [2063]

Луций Писон как однажды начал пить, так с тех пор и был пьян. [2064]

Опьяненье – не что иное, как добровольное безумье. Продли это состояние на несколько дней – кто усомнится, что человек сошел с ума? Но и так безумье не меньше, а только короче. [2065]

2062

«Письма к Луцилию», 82, 22

2063

«Письма к Луцилию», 83, 3

2064

«Письма к Луцилию», 83, 14

2065

«Письма к Луцилию», 83, 18

Велика ли слава – много в себя вмещать? Когда первенство почти что у тебя в руках, и спящие вповалку или блюющие сотрапезники не в силах поднимать с тобою кубки, когда из всего застолья на ногах стоишь ты один, когда ты всех одолел блистательной доблестью и никто не смог вместить больше вина, чем ты, – все равно тебя побеждает бочка. [2066]

Напившись вином, он [Марк Антоний] жаждал крови. Мерзко было то, что он пьянел, когда творил все это, но еще мерзостнее то, что он творил все это пьяным. [2067]

2066

«Письма к Луцилию», 83, 24

2067

«Письма к Луцилию», 83, 25

Так называемые наслаждения, едва перейдут меру, становятся муками. [2068]

Тот, кому завидуют, завидует тоже. [2069]

На чьей земле ты поселенец? Если все будет с тобою благополучно – у собственного наследника. [2070]

Стремиться знать больше, чем требуется, – это тоже род невоздержности. (…) Заучив лишнее, (…) из-за этого неспособны выучить необходимое. [2071]

2068

«Письма к Луцилию», 83, 27

2069

«Письма к Луцилию», 84, 11

2070

«Письма к Луцилию», 88, 12

2071

«Письма к Луцилию», 88, 36—37

Достоверно (…) только то, что нет

ничего достоверного. [2072]

[В нынешних] книгах исследуется, (…) кто истинная мать Энея, (…) чему больше предавался Анакреонт, похоти или пьянству, (…) была ли Сафо продажной распутницей, и прочие вещи, которые, знай мы их, следовало бы забыть. [2073]

Все (…) познается легче, если (…) расчленено на части не слишком мелкие (…). У чрезмерной дробности тот же порок, что у нерасчлененности. Что измельчено в пыль, то лишено порядка. [2074]

2072

«Письма к Луцилию», 88, 45

2073

«Письма к Луцилию», 88, 37

2074

«Письма к Луцилию», 89, 3

Вы [чревоугодники] несчастны, ибо (…) голод ваш больше вашей же утробы! [2075]

Говори (…), чтобы (…) услышать и самому; пиши, чтобы самому читать, когда пишешь. [2076]

Самый счастливый – тот, кому не нужно счастье, самый полновластный – тот, кто властвует собою. [2077]

Природа не дает добродетели: достичь ее – это искусство. (…) [Древние] были невинны по неведенью; а это большая разница, не хочет человек грешить или не умеет. [2078]

2075

«Письма к Луцилию», 89, 22

2076

«Письма к Луцилию», 89, 23

2077

«Письма к Луцилию», 90, 34

2078

«Письма к Луцилию», 90, 44, 46

Безопасного времени нет. В разгаре наслаждений зарождаются причины боли; в мирную пору начинается война. [2079]

Судьба городов, как и судьба людей, вертится колесом. [2080]

Беда не так велика, как гласят о ней слухи. [2081]

Прах всех уравнивает: рождаемся мы неравными, умираем равными. [2082]

2079

«Письма к Луцилию», 91, 5

2080

«Письма к Луцилию», 91, 7

2081

«Письма к Луцилию», 91, 9

2082

«Письма к Луцилию», 91, 16

Пока смерть подвластна нам, мы никому не подвластны. [2083]

Наслажденье – это благо для скотов. [2084]

Наполнять надо душу, а не мошну. [2085]

Много ли радости прожить восемьдесят лет в праздности? (…) Прожил восемьдесят лет! Но дело-то в том, с какого дня считать его мертвым. [2086]

2083

«Письма к Луцилию», 91, 21

2084

«Письма к Луцилию», 92, 6

2085

«Письма к Луцилию», 92, 31

2086

«Письма к Луцилию», 93, 3

По-твоему, счастливее тот, кого убивают в день [гладиаторских] игр на закате, а не в полдень? Или, ты думаешь, кто-нибудь так по-глупому жаден к жизни, что предпочтет быть зарезанным в раздевалке, а не на арене? Не с таким уж большим разрывом обгоняем мы друг друга; смерть никого не минует, убийца спешит вслед за убитым. [2087]

Каждый в отдельности вмещает все пороки толпы, потому что толпа наделяет ими каждого. [2088]

2087

«Письма к Луцилию», 93, 12

2088

«Письма к Луцилию», 94, 54