Афорист
Шрифт:
После этого отверзся храм небесный, храм скинии (шатра) свидетельства. И семь Ангелов с семью последними бедствиями вышли из храма, облачённые в чистые льняные сверкающие одежды, перехваченные на груди золотой перевязью. И тогда одно из четырёх животных существ подало этим Ангелам семь золотых чаш, наполненных гневом Божиим.
А храм заполнился дымом славы и силы Божией. И никто не мог войти в него, доколе не закончились семь бедствий, принесённых семью Ангелами.
Политика губила цивилизации.
Всё
Если вы попали в беду, обращайтесь к еврею. Генри Миллер.
Золотыми туннелями лета
Я лечу, моя песенка спета.
Неприятность суровая эта
Неприятна вдвойне для поэта.
Не мои теперь белые розы.
А мои теперь заросли прозы.
Там блуждаю один, безоружный—
Неприкаянный весь и ненужный.
Мне по возрасту эти игры,
Но совсем не по нраву тигры…
(Рифма «титры» лучше, но есть в ней изъян).
Наши колготки носят самые красивые женщины. А красивы они потому, что носят наши колготки. Реклама.
Диаграмма. Диафрагма.
Танцы бывают разные. Я люблю, когда танцует кровь. Муст.
Женщина с гоголевским носом.
Кристина Х. — королева фламенко — отличается от других танцовщиц тем, что многим из них уступает красотой лица, совершенством фигуры. Так чем же она взяла?
Тем, что способна исчезать в танце. В танце нет её — Кристины Х. Только танцующее нечто, то есть сам фламенко.
Фламенко. Фламинго.
Отвечает по телефону, словно из блиндажа.
О, эти голоса замужних, но не любимых! Скажу ещё точнее — разлюбленных! По телефону особенно видно, что голоса эти бесцветны, тени голосов.
Говорят они — о чём у них ни спрашивай — лишь об одном: о невостребованности своей.
Всегда хочется — о чём бы ни вёл с ними речь — сказать: «Детка, не мучайся! Не любит — и не надо! Скорее беги на свежий воздух. Там непременно и очень быстро найдётся то, чего ты так несправедливо лишена!»
Несдержанный на язык — потенциальный самоубийца. Именно несдержанность эта и является его орудием смерти.
Муст — Вовс:
— Мы должны всюду успеть. Наш — пока что малый — народ обязан всему научиться, во всём обозначиться. Наука, искусство, спорт — во всех сферах бытия мы будем первыми. Только таким образом мы сможем избежать подобное пережитому.
— Твоя философия ввергнет нас в ещё более худшую историю. Очень уж эта установка напоминает мне кое–кого.
— Ты имеешь в виду гонимое отовсюду племя обрезанных распинателей?!
— Я имею в виду, прежде всего, тех, кто попытался однажды
— Вся история человечества — это книга бед и ужасов, насилия и кровавых смертей.
— Бог не даёт нам такого права — мстить. И разве только нам принадлежит этот мир?
Верному Бог помогает (народная мудрость).
Зло не так опасно и страшно, когда знаешь, что оно есть (автор неизвестен).
Дирижёр щепотью осенил оркестр, и музыка возникла. Автор.
Каталажка (Холоша — Мусту):
— Ты опасный человек. Ты сеешь вокруг себя безумие. Ты разносчик самой страшной инфекции.
— Где–то я уже слышал эти слова. Спасибо за то, что ты сказал, то есть повторил их. Они мне на многое открывают глаза.
— О чём ты глаголешь, абориген?!
— У меня к тебе просьба: делай своё дело быстрее и без оскорблений моего национального достоинства. Или убей!
— Не рассчитывай, это слишком лёгкий исход. Я не стану твоей жертвой. Я не застрелю тебя. Я, в крайнем случае, прокляну тебя! А это хуже смерти. Ты знаешь.
— Ну, спасибо! А то у меня голова разболелась. Я не хочу умереть, как собака.
— Зато других ты приговаривал. И, может быть, сам и казнил?!
— Это невозможно доказать.
— Пожалуй. Но всё равно ты и такие, как ты, казнить сами себя будете. Сначала вы уничтожите врагов, если, конечно, сумеете. А потом приметесь за своих.
— С какой стати? Мы себе не враги.
— Так было и не раз. Взять хотя бы Россию.
— Мы совсем другая нация. У нас иные культура, вера.
— Нация — это собрание людей. А значит, ей свойственно, что пристало человеку.
— К чему так много заумных фраз.
— Убивший однажды убьёт вновь. А когда убивать станет некого, он поканчивает собой.
— Мы не убиваем, мы спасаемся.
— Спасение чужой кровью — наихудшее из преступлений.
— Нашу кровь никто не считал.
— Мне надоела эта дискуссия. Хотя ты можешь продолжать. Это как бы твоё право на последнее слово, приговорённый.
Из записной книжки Чина:
Дети играют в расстрел. Трое стреляют, а четвёртый у стены, словно подкошенный, падает. И получается у него весьма правдоподобно (сюжет для картины).
Когда человек оставляет дом, он забивает окна косым крестом. Когда покидает жизнь, над ним ставят прямой крест. Автор.
Тама не женщина, а жасмин.
— Обо мне все женщины говорят: он сумасшедший! — с придыханием сказал Ной и сделал при этом страстную гримасу, после чего впился в девушку коченеющим взглядом, бормоча: — Скажи! Скажи: «Ты — сумасшедший!» Обзови меня безумцем!
Девушка вскочила. Стул опрокинулся. Стуча каблуками, она побежала.