Афорист

Митрохин Валерий Владимирович

Ночь та — да обладает ею мрак, да не сочтётся она в днях года, да не войдёт в число месяцев! Да проклянут её проклинающие день, способные разбудить Левиафана! Да померкнут звёзды рассвета её: пусть ждёт она света, и он не приходит, и да не увидит она ресниц денницы.

За то, что не затворила дверей чрева матери моей и не сокрыла горести от очей моих! Для чего не умер я, выходя из утробы, и не скончался, когда вышел из чрева? Зачем приняли меня колена? Зачем было мне сосать сосцы? Иов. 3. 1— 12.

И пришёл Владимир, что был сыном Малуши, принявшей крещение в Царьграде вместе с княгиней Ольгой. И взял равноапостольный под руку свою всех Володек, которых мог. Тех, кои сберегли в сердце веру в Господа и Божию благодать. И увёл Креститель тёзок своих достойных в Вечность.

И пришёл Ярослав, сын его, прозванный Мудрым. И забрал всех достойных прощения, по имени своему, всех Слав.

И явился Валерий, а за ним Сергий и Пётр, и Дмитрий, и Яков; Василий, Иоанн, Николай, Борис и Глеб и все другие.

А за ними женщины, святые Мария, Ольга, Елена …. Все–все, чьи имена значатся в Книге Жизни, и увели одноимённых своих…

А за теми, кого называли безбожно — выдуманными, суррогатными именами, не пришёл никто. Сиротливо бродили они по земле среди грешников, с надеждой глядя ввысь, почти зная причину неприкаянности своей.

И было так, пока не слетелись Ангелы, да не забрали их, чтобы окрестить и, праведно поименованных, отправить всех,

куда кому полагается.

Аэропорт. Радиоголос о посадке на автомолёт. Трапы. Шум. Суета. Духотища. Теловоды, сеющие успокоение в пастве своей. Вот она, идущая бесконечной вереницей:

Ал, Гомер, Аскеназ, Магог, Иаван, Фувал, Мешех, Фирас, Ева, Натан, Ли, Гоша Ломтю, Рафат, Фотарма, Елиса, Фарсис, Хагенбрудер, Сора, Втелюща, Ню, Теря, Бабуш, Киттим, Ерик, Яков — Лев, Чин, Вовс, Пур — Шпагатов, Абрикозов, Серафим, Додаим, Субмарина, Вовчик, Кусоко, Ым, Холоша, Туфлица, Муст, Луя, Максимильянс, Мур Семивёрстов, Совик, Хакхан, Котик, Абрикозов, Сачиника…

И ещё много иных, которых помню в лицо, но не знаю по имени.

Казалось, Аборигению (Цикадию) покидают все её насельники. Но так можно было подумать только в аэропорту. За его пределами всё было по–прежнему. Там оставалось ещё довольно много тех, на кого пока не распространилась окаянская сила. Они продолжали жить на родной земле, как ни в чём не бывало. Остались ждать своего часа и Пиза, и ваш непокорный слуга — Автор.

Беспредельно огромный лайнер снялся, как птица. Быстро уменьшающийся, с косо прижатыми ушами, он круто пошёл туда, куда улетают космонавты–астронавты. Спустя некоторое время, уже на недосягаемой глазу высоте раздался взрыв, сверкнуло множество молний, и грянул ливень.

Симферополь,

25.08.92.

***************