Афганский гладиатор
Шрифт:
– Спрошу, Сань! А с медсестрой из медсанбата у тебя серьезно или по-походному?
– Это с какой, не подскажешь?
– Ну чего ты дурачка ломаешь? Ведь знаешь, что моя тоже в медсанбате служит!
– Ну, бабы! Ничего мимо не пропустят! Про языки, вообще молчу. У меня в Венгрии роман с одной мадьяркой был. Представляешь, солидная женщина, старше меня на десять лет, жила в соседнем городе, одна в собственном доме. Познакомились случайно, на вождении учебном «Урал» возле ее хаты встал. Закипел. Я в дом за водой. Слово за слово, договорились вечером встретиться. У нее. Встретились. Потом еще. Короче, стал нырять к ней. И хорошо мне с Мартой было, Серега. А главное, никто
Капитан, выслушав монолог заместителя, заметил:
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Ты все о медсестре?
– Да, о сержанте Ирине Люблиной.
– И какой ждешь ответ? Люблю ли я ее? Нет! Симпатия есть, любви нет. Да этой любви у меня ни к кому, кроме матери, не осталось. Сплю с Люблиной? Это, извини, не твое дело! Что будет дальше, не знаю! И не хочу знать! Пусть все идет как идет! Чем-нибудь да закончится. Или, напротив, начнется! Ну, что насчет расслабухи? Или передумал?
Ротный встал:
– Не передумал. И ты прав. Идет оно все к черту! Я вот тоже десятый год в капитанах хожу! Три округа сменил. А на Украине, под Харьковом, дом свой. Иногда думаю – и чего я до сих пор в армии парюсь? Но супруга, Марина, говорит, давай до пенсии дослужим. А до нее недолго осталось. И у супруги тоже.
Поднялся и Тимохин:
– Ну да, она ж у тебя тоже капитан. А с пенсией на гражданке жить веселей будет, да, Серега?
– Конечно! Слушай, вот что! У нас Леонидов молодой?
– Молодой!
– Ему практического опыта в работе с личным составом набираться надо?
– Обязательно!
– И авторитет зарабатывать надо! Иначе какой из него командир взвода, так?
– Абсолютно верно! Тем более прапорщик холостой!
– Точно, вот он пусть и работает с личным составом, опыта набирается, авторитет зарабатывает. Короче, сегодня прапорщик Леонидов заступит ответственным по роте!
Старший лейтенант поднял указательный палец правой руки вверх:
– Очень мудрое и своевременное решение! Как говорится, молодым везде у нас дорога. Вот и флаг ему в руки, пусть шагает по этой дороге строевым, парадным шагом.
Из-за кустов, ровными подстриженными рядами окаймляющих аллеи военного городка, неожиданно появился солдат с красной повязкой на левой руке и белой надписью «помощник дежурного по батальону». В руках он держал бордового цвета журнал. Козырнул:
– Товарищ капитан, разрешите обратиться к товарищу старшему лейтенанту?
Смагин спросил:
– Чего тебе?
Рядовой указал на журнал:
– Товарищу старшему лейтенанту тута расписаться надо.
Тимохин воскликнул:
–
– Так точно! Начальник штаба приказал передать, что вы сегодня заступаете дежурным по батальону.
– А не пошел бы ты вместе с начальником ...
Смагин осадил заместителя:
– Ну чего ты на солдата срываешься? Он-то в чем виноват? Ему приказали, он и выполнил приказ.
Тимохин подошел к молодому парнишке:
– Ладно, извини! Дай-ка мне этот журнал.
Рядовой передал книгу нарядов офицеру.
Старший лейтенант раскрыл ее:
– Точно, дежурство по части, и сегодня. Он что, охренел, этот Гломов? Нет, ты глянь, Серег! Сначала был внесен старший лейтенант Булыгин, потом зачеркнут, а вместо него меня вмандили.
– Ну что ты хочешь? Булыгин же сейчас не только замполит роты по ремонту бронетанковой техники, он по совместительству еще и секретарь партийного бюро батальона. А секретарю партбюро не по чину каким-то дежурным по нарядам шастать. У него дела поважней. Воспитание личного состава, нас с тобой и вот рядового в том числе!
– Да? Ну уж хрен они угадали!
Старший лейтенант достал из кармана шариковую ручку. Зачеркнул свою фамилию и выше написал – дежурным по батальону 9 июня заступает начальник штаба капитан Гломов. И расписался – старший лейтенант Тимохин. Закрыл журнал, передал его посыльному:
– Иди, боец, в штаб прямиком к капитану Гломову и отдай ему книгу нарядов. Понял?
Солдат сжался:
– А мне ничего не будет?
– За что? Тебе приказали найти меня?
– Так точно!
– Приказали, чтобы я расписался в книге нарядов?
– Так точно!
– Приказали передать, что я заступаю дежурным по батальону?
– Так точно!
– Ну вот! Ты и нашел меня, и передал то, что требовалось, я расписался. А что дописал, так это тебя не касается. Ты приказ выполнил. Так что смело дуй в штаб и ничего не бойся. И вообще, подтянись, чего согнулся, словно ждешь, когда тебя ударят? Ты солдат, а это звучит гордо! И смелей шагай по жизни! Веселей! Научись уважать себя, тогда и другие будут уважать! Свободен!
Рядовой, улыбнувшись, ответил:
– Есть!
И, развернувшись, побежал в сторону штаба.
Смагин, видевший, ЧТО написал его заместитель в книге нарядов, укоризненно покачал головой:
– Зря ты так с начштабом, Сань! Гломов злопамятный!
– Да знаю я его, Серега, как облупленного! В одной роте учились. Сержантом он был в соседнем взводе. И стукачом у ротного. Однажды ребята на третьем курсе выпили, Гломов их сдал. Ротный пьянку замял, ему не в кайф, чтобы начальство об этом узнало, а Гломову, или Лому, как его в училище звали, ночью «темную» устроили. Ввалили по первое число. В момент стучать перестал! И боялся, как бы на выпуске еще морду не набили! Получил погоны, диплом, предписание и первым самолетом рванул в столицу. Не решился в кабаке выпуск отметить. Возможно, правильно сделал. А сейчас, смотри! Капитан! Начальник штаба отдельного батальона! Наверняка уже в Питере, в Академии тыла и транспорта, себя видит! Чмо болотное.
– А чего он холостой? Вроде мужик видный!
– Это сейчас холостой, сука! Раньше женатым был. Девчонку хорошую, дочку преподавателя училища, соблазнил. А потом из-за какой шлюхи кинул вместе с ребенком. Встречал ребят в Ашхабаде, с которыми учился, они рассказали его историю. Лом же с автобата к нам перевелся. А шлюху его местные прибили. Зарезали на какой-то блатхате. Представляю, как он взовьется, прочитав мою запись. Ну и хрен с ним. Мы-то с тобой в поселок едем? Или так и будем возле казармы отираться? Считай, час уже потеряли!