Афганистон

Бабкин Дмитрий

На подъезде к расположению батальона поступил приказ разрядить оружие. Заклацали затворы. Дубин поставил автомат на броню, между ног, вынул магазин, передёрнул затвор тоже, но, не до конца.

Пуля из своего автомата чуть не обожгла нос. Ещё пару сантиметров — и прямо в подбородок. Дубин затряс головой, сидевшие рядом, отпрянули.

— Что за выстрел? — Сам комбат поинтересовался в рации.

— Да, мудак тут один, патрон забыл вынуть! — ответил Лещишин. Сидевший на башне Боровский оглянулся, и выругался по полной. Дубин спрятал лицо в коленях:

— Блин, вот эти наркотики, извольте. Чуть других не поубивал, и себя ещё мог. Бросаю. На войне, по крайней мере. Лишнее.

Колонна съехала на обочину, пропуская сопровождение вперёд. Под сопкой стояли и БРДМки первого батальона

бригады. БМДшки задержались у КПП на пятнадцать минут, офицеры вернулись с инструктажа, и восьмая рота двинулась дальше, обеспечивать сопровождение к Гардезу до конца баракинской зелёнки. Девятая вернулась в тех. парк — массовость тоже мешает порой.

Встали постами. Здесь пеших групп никто не пускал, а по разведданным, внезапно всплывшим — засада ждёт. Вот усиление и пошло. Стоим. С промежутками в визуальной видимости между машинами.

КИНО:

С тылу, с лысых сопок, ударили гранатомёты, шесть машин были сожжены с экипажами сразу, десант, частично ползал, облитый кровью рядом, частично скатывался в придорожные канавы. Остальные три машины развернули башни и немедленно накрыли вражеские укрытия. Тогда, с противоположной стороны, со стороны зелёнки ударила безоткатка. Ударили миномёты, РСы, оказавшиеся в засаде бойцы пытались вызвать подмогу, но, все рации были разбиты. Отряды моджахедов стали подходить из зелёнки и зверски добивать раненных. Восьмая рота осталась лежать вся. Машины дымились. Духи танцевали на трупах ш у р а в и.

И так бывало.

Дубин вдруг очнулся от мультика — все и стреляли в эту самую зелёнку. Он спрыгнул на асфальт, и, из-за спин товарищей, не протиснуться между стрелявшими, стал изображать из себя миномёт, паля поверх голов своих. Из колонны сзади, из-за бронежилетов на дверях УРАЛов, тоже неслись короткие и длинные очереди.

Засада ждала. Но, увидев…

Отошли. Не напали.

Теперь, какая падла косяк задвинет на войне, убью!

Не зарекайся.

Эпизод двадцать первый: Жара

Быть дежурным по штабу — дело нехитрое. Уж лучше, чем в карауле. Дубин сидел на лавке и загорал лицом на палящем солнце. На другой лавке обосновались два новых офицера, прибывших из Бреста. Две «восьмерки» отлетели час назад, увозя тело умершего колдыря из минбатареи. Колдырь перебрал героина. Когда его выносили, блевотины было больше, чем его тела. Рок против наркотиков! Подумал Дубин. Лед Зеппелин! Подумал Дубин.

Сменщики из Бреста разговаривали. О пенсии, о надбавках за войну, о жёнах и, о пенсии. Это были новоявленный, раньше такой должности не было, замкомбат по тылу — майор Гомон, и новый командир второго взвода восьмой роты — лейтенант Ковальчук, этот, с бородкой, учитель природоведения на вид, сменивший Лещишина на беду взвода, и всей нашей роты.

ЖАРА.

Не то слово. Жара в аду.

Полдень.

Закемарив, Дубин вдруг увидел во сне военкомат, натурально во сне вернувшись назад во времени, мультик, вроде и не курнул до этого, и что с мозгами творится?

В военкомате царит столпотворение. Сотни молодых людей собрались стать солдатами, и для этого собраны здесь и растасованы по так называемым командам. Дубин попал в команду под номером 386. Всего таких команд было не больше десятка, поэтому, зачем им нужно было присваивать трехзначные номера оставалось военной тайной. Смысл происходящего конкретно с ним так же не вписывался в неискушенную гражданскую логику: опять появилась медсестра, и повела его на рентген. В четвертый раз за последний час. Что-то у них там не клеилось с аппаратурой, или так было нужно? Насколько знал Дубин, это могло быть очень вредно, но приходилось привыкать подчиняться приказу. Так, во всяком случае, повторил распоряжавшийся порядком здесь майор. Облучившись в очередной раз, он вернулся к команде, где прибавилось еще два члена. Всего их набралось уже 12 человек, что, учитывая население города, было ничтожно малым числом. Постепенно все перезнакомились, после чего было выпито все, принесенное с собой чернило.

— Собираем деньги, кто, сколько даст, — взял на

себя инициативу Лёня Бобков, крупного телосложения парень из района Серебрянка. Он, видно, недопил, но был поддержан и всеми остальными. Набралось рублей около сорока, и Дубин взялся все устроить. Выйдя за ворота, он быстро нашёл компанию своих друзей. Празднование его ухода продолжалась уже третий день кряду. Невдалеке стояла его мать с отчимом. Дубин вызвал в сторону Игоря и отдал ему деньги с наказом: водку не покупать, только вино, гыгыкнул (тут вспомнилась героиня фильма БРИЛЛИАНТОВАЯ РУКА), и Игорь отправился в поиск. Разлили последнее шампанское. Тут начали выводить к автобусам призывников, и Дубин, не успев, как следует со всеми попрощаться, побежал к своим вещам. Команда 386 уже ушла, остался его ждать, оказавшийся самым терпеливым и самым жаждущим, Михаил Колонович. Его пришлось разочаровать: деньги отданы, вино еще не принесли. Всё пропало, пора торопиться. В суматохе найти своих не удалось, видимо они уже сели в автобус. Они заполнялись по одному через переднюю дверь, у которой стоял огромный мент и шмонал вещи в поисках как раз спиртного. Когда настала очередь Дубина, он тоже был досконально проверен, но еще раньше, за спиной проверяющего, он заметил строившую ужасные гримасы рожу Игоря. У него в руках был большой пакет, заполненный доверху. Каким то чудом Игорь просунул его, чуть ли не между ног мента, и, давясь от смеха, отбежал в сторону.

Когда, уже в салоне, Дубин заглянул внутрь, ему сделалось дурно: пакет доверху был набит водкой. На все сорок рублей выходило девять бутылок.

— Придется пить водку, — обречено пробормотал Колонович, и тут же достал одну. Тем временем автобус тронулся. Мимо, за окном проплыло лицо матери. Она зачем-то улыбалась сквозь слезы и махала рукой. До свиданья мама, до свидания!

Рядом, уже в позе горниста стоял Михаил. Дубин, доставая поллитру себе, подумал, что надо сохранить запас водки тем, кто сдавал деньги. Это была последняя здравая мысль в его голове. Дальше все пропало в тумане, лишь всплывали разорванные отрывки действительности. Вот баня. Они играют в футбол обмылком. Вот раздевалка. Им раздают форму. Попытка надеть кальсоны вместо рубашки ему вполне удаётся. Потом его одевают два сержанта. Из дверей, в клубах пара, появляется Михаил (Архангел — шутка), и со слезами на глазах, уговаривает окружающих людей в военной форме, поскорее отправить его в Афган. Потом, строй в темноте. Ноги не идут, кто-то по бокам поддерживает, а его кидает из стороны в сторону. Затем, в казарме, опять строй. Долгая пантомима с одеванием-сниманием кепки и пилотки перед сержантом — казахом. С кепкой никак не хотелось расставаться, он все пытался надеть ее то сверху пилотки, то снизу, прямо на лысую голову. Все кругом ржут, включая сержантов.

И вот утро: «Подъем!!!»

— Все. Пропал. Вытрезвитель…, - Дубин открыл глаза и затуманенным взглядом разглядел второй ярус кроватей в огромном помещении… Обстановка незнакомая, холодно, жиденькое одеяло греет слабо, какое-то дурацкое белье… как меня угораздило!?

Дубин открыл глаза.

Дубин открыл глаза и обнаружил себя на скамейке у штаба чего-то где-то в Афгане. Разбудил же грохот близких взрывов.

Первая мина легла возле КПП. Всего их было восемь. Разрывы грянули как с неба. Сразу восемь мин накрыли батальон. Но, не впервой, никто даже не удивился. Только двух офицеров с соседней лавки куда-то смыло. Пенсию до конца обсудить не успели.

Дубин тоже вскочил на ноги, вскочил на ноги, Лед Зеппелин, лестница в это, в небо. STAIRWAY TO HEAVEN. Куда бежать?

Но, ЖАРА. Остался на месте.

Караульные стали поливать окружающее пространство из своих автоматиков. ДШК на сопке расплевался своими трассерами. Потом два ГРАДа ху….ли куда-то в сторону Бараков. Артбатарея понеслась в обратную сторону, на восток. Канонада. Не то слово. Так было недавно, когда комиссия из ТуркВО приезжала. Комбат построил батальон и грит: завтра приезжает комиссия из Округа. Поэтому завтра ожидается обстрел батальона. Офицеры — в штаб!