Аэрогарды
Шрифт:
Обер-шписсмейстер пропустил реплику мимо ушей.
— Солнце будет принесено в жертву, — ровным голосом сказал он, направив пистолет в лоб аэрогарду. — Ненамного сложнее, чем скормить Туннелю две сотни человек с «Костромы» и десяток высших сановников Ордена. Уверяю вас, что все это — чепуха и мелочь по сравнению с Тьмой Внешней, куда был низвергнут Он и куда мы, верные…
Раздался громкий стук.
Обер-шписсмейстер убрал пистолет в кобуру и подошел к двери. Помедлив секунду, он тронул сенсор замка и отворил ее.
Д'Марья перевел
Он не видел, кто находился за дверью: стоявший на пороге Зоммер загораживал весь проем. Аэрогард прислушался, но человек в коридоре говорил негромко и неразборчиво.
— Какого черта? — раздраженно произнес обер-шписсмейстер. — Время еще есть. Зачем вас прислали, брат Нойманн?
Короткий неразборчивый ответ.
— Да мне… — взревел было Зоммер, но тут же умолк. — Извините, брат Нойманн. Однако в Синклите, похоже, сложилось превратное представление о создавшейся ситуации. Да-да, конечно, входите, еще раз извините меня…
Он посторонился и пропустил в каземат человека в шварцриттерской форме.
Д'Марья прищурился; еще один обер-шписсмейстер. Его лицо показалось аэрогарду знакомым.
А!., ну да, тот седой старший мастер копья — первый шварцриттер, которого он встретил на форпосте. Гм… лучше бы кто-нибудь еще. Но все равно — стрельба пока откладывается.
Седой внимательно посмотрел в глаза аэрогарду, потом повернулся к хмурому Зоммеру.
— Мне кажется, пора препроводить брата Вандельштахеля в надлежащее место, — негромко, но довольно веско произнес он.
— Еще рано, брат Нойманн, — сдержанно ответил Зоммер. — Координаты времени не синхронизированы.
Седой усмехнулся.
— Вы не хуже меня знаете, брат Зоргер (ах ты, сволочь, подумал д'Марья, и тут наврал), что вряд ли может случиться что-то серьезное, если даже…
Зоргер резко вскинул правую руку, одновременно поднеся левую к уху с клипсом-рацией.
— Что… — начал седой, но тут же умолк и тронул сенсор на своем клипсе. — Ничего не слышу, — сказал он через секунду.
— Нас атакуют, — бросил сквозь зубы Зоргер, посмотрел на аэрогарда и потянулся к кобуре.
— Кто атакует? — недоуменно спросил седой.
— Не знаю, — отрывисто произнес Зоргер. Глаза его лихорадочно заблестели.
— Это серьезно?
— Вполне. Кампфшрауберы… танки.
— Американцы?
— Не похоже… Так. Сейчас они будут здесь. Зоргер выхватил пистолет и направил его на аэрогарда.
— В таком случае надо уходить, — спокойно проговорил седой. — Если не ошибаюсь, где-то здесь должен быть ход к Девятнадцатой станции.
Зоргер бросил на него злобный взгляд, продолжая держать свой «вулкан» направленным в лоб капитан-полковника.
Д'Марья почувствовал грань.
— Отвяжите брата младшего рыцаря, — по-прежнему спокойно сказал седой. — Мы должны доставить его к терминалу как можно быстрее.
— Станция уже захвачена!.. — выкрикнул Зоргер. — Там сел чужой корабль!
— Ну и что? — невозмутимо пожал плечами седой. — У нас вполне хватит времени
Зоргер кусал губу, явно находясь в некотором замешательстве.
А не заложить ли нам его, подумал д'Марья. Нет, не успею… а интересно, он этого дядьку тоже укокошит?..
Зоргер медлил, но палец с курка «вулкана» не снимал. Седой же тем временем тронул сенсор своего клипса и негромко произнес:
— Да… каземат девятнадцать.
— Что?.. — посмотрел на него Зоргер. — Что вы сказали?
Дуло его пистолета уже смотрело в грудь Нойманна.
— Нам пора уходить, — очень спокойно и уверенно произнес седой, незаметно (д'Марья с трудом уловил это движение) перетекая к двери. — Отвяжите его от кресла и пойдем. Не спеша. Нас уже ждут. Вас уже ждут. Надо идти.
Д'Марья почувствовал легкую дурноту. Как сквозь сероватую дымку, он увидел, что ствол «вулкана» медленно опускается. На лбу у Зоргера заблестели бисеринки пота, лицо его исказилось от напряжения.
Очень медленно, как во сне, седой шварцриттер поднял руку и поднес ее к сенсору замка.
— Мы сейчас уходим. Это нужно. Очень нужно. Это приказ.
Усилием воли — так, что в ушах зазвенело, а во рту появился странный кисловатый привкус, — д'Марья вышел из-под воздействия негромкого голоса Нойманна: словно скинул с себя тяжелое ватное одеяло, будто вышел на свежий утренний воздух… в голове раздавался громовой стук, и все существо аэрогарда пронизало чувство невозможности, неестественности своего положения — веревки, жесткое кресло, шершавые стены и низкий потолок…
С невероятной отчетливостью д'Марья видел — время, кажется, замедлило свой ход, — как рука Нойманна коснулась сенсора замка, как медленно начала отворяться тяжелая дверь, как оттуда, из коридора, в каземат стали врываться люди… седой шварцриттер посторонился, на долю доли секунды отвел глаза, и тут Зоргер, чье лицо страшно исказилось, выстрелил пять раз подряд.
Две пули попали Нойманну в грудь, три — в тех, кто находился в коридоре: их д'Марья пока не видел, мешала открытая дверь.
Время продолжало двигаться не спеша. Нойманн плавно оседал на пол, он глядел исподлобья на Зоргера и тянулся к своей кобуре: а мгновенно вспотевший Зоргер, изо всех сил отвернувшись от него, скалясь, целился в капитан-полковника, одновременно прыгая в дальний конец каземата.
Два выстрела. Очень глухо: такое низкое «д-дум», «д-дум». Пули шли в голову аэрогарду, но он как-то — успел, что ли, определить возможную траекторию?., нет, не понял, некогда было понимать… — каким-то образом сумел отклониться, одновременно фиксируя краешком неимоверно разросшегося сознания, что электропровод, которым он был привязан к креслу, подается, что правая рука вот-вот освободится от пут… а Зоргер, уже не оглядываясь, бросается к дальней стене, ударяет по ней рукой и буквально проваливается в раскрывшийся люк… вместе с пулей, посланной ему в правое плечо ворвавшимся в каземат ротмистром Игнатьевым.