Ад
Шрифт:
— А чё так — должности загодя расписаны и заняты более ушлыми переселенцами? И вообще как тут с отродьями — они повсюду или приходят постоянно с одного и того же направления? И также снуют в приёмник за своими исчадиями либо на поживу?
— Я так не заморачивался ещё ни разу как ты! Проще выжить и не из ума! А лиха беда начала! — выдал на-гора Живцов очередную любимую фразу в исполнении спецназовца, не уловив подвоха. — Поехали с нами? Чё те делать в этой дыре? Тогда всё и узнаешь, а поймёшь, какова тут настоящая житуха!
Живцов потребовал очередную канистру авиационного спирта.
— А случаем авиацией не располагаете? Самолёты не летают? — не прекращал Глеб попыток узнать как можно побольше об обитателях данного мира.
— Сказал ведь уже те, и чё ты такой нудный попался — не хошь живодёром к нам, так вали этим, как его…
— Дикарём… — подал голос Глист.
— От варвар на мою голову, а ещё помощник! С кем работать приходится, а, поди, ещё попробуй! Шакалы — только и могут что шакалить! Ить вернёмся, сдаст меня с потрохами "паханам"! Это такое начальство у нас — и то ещё Гестапо…
— Как интересно? А что насчёт борделей? Не практикуют?
— Нахрена и гемор лишний на то самое место, а и "скальп"? Все ж при оружии — и применить большого ума не надо! Вот таких уродов и закидываем в пекло на растерзание исчадиям. И главное живучие паразиты! И развелось ентих сволочей всех мастей…
— Головорезы-наёмники… — подсказал снова Глист.
— Вот за что я люблю его, как сына… сукина, так это за то, что хоть кол на голове теши, а хрен добьёшься результата! И откуда только они такие берутся — уродились, уродами? Ишь ты их — новое поколение — волна дерьма! Но лучше в живодёры отморозков и не найти, а и не надо! Руки не то что по локоть, а колено в крови! Мои ученики — школа выучки! Я за них любому глотку порву, а и глаз на очко натяну…
— Так чего постоянно лупишь?
— Любя! Согласись, солдафон: в армии без рукоприкладства никак! Субординация! Дед я для них, а они для меня духи! Вот и вышибаю всякую дурь! Кстати, бушь? У меня в отряде и шмаль найдётся! Откуда только они её берут, черти полосатые? Ума не приложу! Я-то всё больше традиционный отдых предпочитаю… на природе…
Живцов потребовал деликатесы. Ими послужили глаза отродий. Иные пили их сырыми, другие запекали или жарили на манер яичницы — кто во что горазд.
— Живодёры… — уяснил лишний раз Глеб и то: с ними необходимо держать ухо востро и дальше, а уж убирать руки от оружия чревато. Недолго поплатиться за собственную неосмотрительность головой.
И те, и другие почерпнули друг у друга: не стоит доводить дело до рукопашной. Если что — поселенцы "мясом" задавят, поэтому-то живодёры и держались все вместе и ближе к технике, где дежурили часовые — внутри за закрытыми люками.
— Подлюки… — выдал Волков.
На него время от времени и кидали косые взгляды живодёры, пока всё тот же Глист не толкнул Живцова локтем в бок на свой страх и риск,
— Он это — я признал его, Живчик!
— Не ошибся, не то я тя самого…
— Наш — из живодёров… бывший…
Им и занялись они, найдя повод для того, с чем явились к переселенцам в поселение — мародёрством.
— СМЕРТНИКИ —
Волкова обошли — не сразу и неявно. Круг сужался планомерно, как будто невзначай, и ничего не происходило. Но как только вокруг него не стало сторонников, в его сторону уствился Живцов.
— А ты чего не пьёшь? Брезгуешь нами? Так за победу хлебни, от тя не убудет, волчара!
Волков потянулся к пистолету. Его раскусили — живодёры признали дезертира. А это у них всегда каралось одинаково и независимо от срока давности совершённого ими преступления. Обычно дезертиров связывали и кидали в пекле на съедение порождениям.
— Сдаётся мне, парни, нас ни только не уважают, но пытаются овладеть хабаром! — плеснул Живцов из стакана в лицо Волкова, кинувшись на него.
Это был вызов. И принять его должен один на один.
— Никому не вмешиваться! — закричал Глист.
Против него Глеб противопоставил "Бердыш".
— Дёрнешься — убью! А пикнешь — пристрелю!..
Не успел он закончить с угрозами в адрес помощника Живцова, самого оприходовали. Последовал удар со спины в лопатки, и уже на полу добавили ногами, метя по голове.
Комендант также не успел уйти, его задержали на выходе ударом приклада автомата промеж глаз, потушив свет. Оставался ещё Шизука, но и с ним разделались живодёры на раз. Один из залётных гостей предложил японцу испить "мировую" чашу, впечатал в стену, а затем добил всё тем же прикладом автомата.
— Красота! Лепота… — в мгновение ока протрезвел Живцов. — Вяжите этих жмуриков, пока не очнулись! И другими тоже займитесь! Ищите баб! Все сучки мои! Кто хоть пальцем тронет какую — кастрирую! А после заставлю сожрать прилюдно собственный "хрен"!
Глист уже полазил по подземному поселению отшельников — та ссора меж ним и Живцовым была плановая и действовала всегда безотказно. Вот и сейчас он привёл живодёров в один из подземных лазаретов.
— Девки! Бабы! Суки… — обрадовались живодёры при виде женщин. — А вот и мы — к вам в гости!
Люба первой подскочила, возмутившись.
— Здесь раненые и больные!
— Калеки! Где? — заинтересовался Глист.
— Вот, — отпрянула Варя от одного из них.
— Да его проще пристрелить, чем мучиться самим и его!
Последовал выстрел.
— Мазила, — оттолкнул иной живодёр словоохотливого напарника. И перерезал мученику горловину тесаком-мачете. — Неча патроны тратить на них! Всё одно все трупаки!
— Есть ещё доходяги неспособные передвигаться сами? — выдал в продолжение Глист, обращаясь ко всем тем, кто находился в лазарете. — Кому пособить?