Ад

Михонов Сергей

На глаза навернулись слёзы.

— Ну… будет те! Не начинай! Всё уже позади! Лучше помоги подняться… — прошептал он, желая лично увидеть расправу людей над отродьями исчадий, опасаясь: кого-то упустят. Одной рукой держал у лица дальномер, а иную подхватила Люба, удерживая его под мышку, давая дополнительную точку опоры.

На лице Глеба возникла улыбка, напоминая оскал. Он всё ещё оставался в наряде исчадия. Лошади при виде него хрипели и шарахались в сторону. Не стал исключением скакун боевой подруги.

…Гай

с гладиаторами не подкачал. Мало того, что они валили с лап отродий, так ещё и стаскивали в одно место, ведя подсчёт боевым трофеям.

Успех окрылял с одной стороны, а с иной — было очевидно: это не последняя встреча с исчадиями. Месть близка, и счастье, что люди опередили их, упредив нападение на поселение. Новые столкновения неизбежны, и, скорее всего, последует опустошительное нашествие.

Разгромить три клана исчадий не шутка. Когда-то их кинуться искать иные отродья, и тогда беды не миновать.

С прогулками по оазису надлежало прекращать. Глеб уже знал, как поступит дальше. При нём в планшете имелась подробная карта местности, набросанная от руки. Оставалось лишь оборудовать в холмистой местности вокруг поселения дозорные посты и вышки для подачи сигнала о вторжении исчадий извне — из пекла, как когда-то в старину предки жгли костры.

А тут и в поселении новые проблемы — все работы по возведению на раз уничтожила разбушевавшаяся стихия.

— Сизифов труд… — отметил Глеб про себя.

Оазис оказался ничем не лучше пекла. Да, не зной, но и жара была невыносима для человека. А уж чудище, которое чудом завалил он, и вовсе ни шло в сравнение с теми монстрами, кои встречались за пеленой тумана с гейзерами и огненными фонтанами.

Всюду грозила погибель, и нигде нет спокойной жизни. И впрямь ад — преисподняя. А люди здесь — мертвецы изначально по своему происхождению и появлении.

* * *

— Волк, Слон, Таран… — привлёк Глеб внимание соратников по оружию. Те значительно выросли в его глазах. Их, как соратников по несчастью прежде, нынче сплотило оружие.

Он разложил перед ними карту.

— Запоминайте местность, — настоятельно потребовал Глеб от них, показывая каждому на те или иные квадраты. — Отныне это и есть зона вашей ответственности! Набирайте людей в поселении — тех, кто способен держать оружие и окажется выносливей. Отправляйтесь ближе к границам туманности — возводите там блокпосты.

— Ты в своём уме, командир? Разделять и без того незначительные силы гарнизона — верх безрассудства, — поразился услышанному Волков.

— Что-то не так — не устраивает тебя? Или испугался? — заинтересовался Глеб. — Я готов выслушать и принять к сведению любую критику!

— Вот только что это изменит? — ухмыльнулся Слон.

— Ровным счётом ничего и существенно, я найду иного

на место каждого из вас, кто не согласится возглавить отряд того или иного в будущем блокпоста!

— Ну да, как и всегда — приказ!

— Что-то типа того…

— Жаль не Казантипа, — уведомил Таранов. — Лично я — готов! Вопрос в другом — сколько народу брать и когда, а начинать?

— Вчера надо было, сегодня уже слишком поздно, — выдал с сарказмом Глеб. — А лиха беда начала!

— Ага, флаг в руки и барабан на шею, — ввернул Слон. — Нечто уже проходил, а чем закончилось — все в курсе, иначе бы не встретились в этом проклятом пекле!

В палатку, собранную наспех из бивней и натянутых шкур, заглянула Люба.

— Кстати, а как насчёт баб? — не удержались мужики.

— В смысле?

— Медперсонала — нужны медсёстры! А то мало ли что?

— И сами затеяли устроить, а не позволю!

— Хм, так никто ж никого не собирается неволить — исключительно по доброй воле!

— Варя уезжает? — встрепенулась Люба.

Она что-то знала, о чём пока не догадывался Глеб. Это было его упущением. И когда сошлись, а недолго было — сам покинул их тогда на Слона.

— Выходит, что так, — заявил он, как командир. — Но чтоб мне безо всякого там безобразия!..

— А то… — с радостными лицами покинули его бойцы на ту, кто зашла не столько по делу, сколько по иной причине.

— Ты как, Глеб?

— Да как-то так, а чё? И пришла — проведать, али потребовать чего ещё, а надо?

— Ну, чего ты вечно начинаешь — и не с того!

— Натура — не переделать! Уж какой есть, другим не буду, даже здесь не изменюсь!

— От у тебя характер — жуть!

— И кругом нас — иначе никак!

— Всё-таки мы люди, а не те… — намекнула Люба на отродье исчадий.

— Ты знаешь… — призадумался Глеб.

— Что, и должна, а обязана?

— …я тут пообщался немного с ними и пришёл к выводу: ничем не лучше их, а в некоторых вопросах или понятиях намного хуже!

— И это ты говоришь мне после того, что сам видел — как они разрывали людей на куски и сжигали в костре пепелища! А то и вовсе пожирали! Они — кровопийцы…

— Ну допустим, что мы в своём развитии на одну ступень выше их — вялим и жарим мясо, и не убитого врага! Но скоро, если так и дальше дело пойдёт с пропитанием — а никуда не годится — начнём уподобляться им! Мы все здесь источник пищи, а соответственно той адской жизни, которая уготована любому переселенцу независимо от его принадлежности к людям, исчадиям или порождениям! Выживает сильнейший — всё! А на этом!

— Вот и поговорили… — не сказать: Люба обиделась на Глеба. Она не чаяла в нём души, и чем дольше находилась с ним, тем больше узнавала. А он в свою очередь её. И тянуло одного к другому.