Ад

Михонов Сергей

И новые вопли упырей. Кодла отродий значительно поредела, уменьшившись наполовину.

— Бежать! Убираться отсюда! — прыгнул без особых раздумий Глеб с башни на стену, а с неё наземь и едва не напоролся на новый выброс лавы в виде всё того же огненного фонтана из недр пекла. — Вот те и оазис — райские кущи! Ад во всей его красе!

Ни ему одному стало не по себе. Ёбыр рычал, но больше на родном языке недоступном примату, а позади них за спинами продолжали подниматься в небо огненные столбы фонтанов из раскалённой лавы.

Что-то

ещё их ждало впереди, и за устроенным грохотом они не уловили самого главного — поблизости находятся те, кто явился сюда по их души в неимоверном количестве. И бродяги не сразу осознали: это гремят не столько выбросы огненной стихии позади них, на манер катаклизма местного масштаба, сколько впереди и немного в стороне орудийные расчёты людей, а им отвечают из катапульт и баллист исчадия с отродьями.

Глеб настолько распалился, что не совладал с эмоциями. Нервы оголились точно провода накаливания. Его замкнуло, он позабыл про всё на свете, и в чувство реальности его вернул удар в спину. С ног сбил…

— Ёбыр…

— Гры-ыр… — ответил тот взаимностью.

Рука спецназовца коснулась рукояти клинка. Доводить дело до стрельбы не хотелось — рано. Упыри в том случае сразу догадаются, что случилось с вожаком — и нехорошего. Но обошлось. Ёбыр упредил Глеба с провокационными действиями в ответ, замолчал, сдавив косматой конечностью ему рот, не позволив вновь разомкнуть уста для безудержного крика.

Выпучив на отродье глаза, Глеб силился понять, чего упырь конкретно добивается от него.

Рядом залегли иные отродья, унимая порождений. Их поведение и насторожило человека. Всё вернулось на круги своя и встало на места. До слуха донеслись отзвуки грандиозной битвы. Орудийная канонада, которую спецназовец никогда в жизни не спутает ни с какой иной, даже во время салюта или учений — боевые действия и в разгаре.

Махнул перед Ёбыром руками с раскрытыми ладонями, подавая красноречивый жест. Упырь-вожак ослабил хватку, и вовсе оставил в покое, отвалившись в сторону с него; продолжал лежать, не отрывая головы от поверхности пекла. Песок и камни прокалились. Зной — не мгла. Но уж лучше получить незначительные ожоги, чем лишиться сущности мертвеца во второй раз подряд.

Бродяги замерли, пристально изучая обстановку вокруг себя. И если упыри, полагаясь на собственное зрение, то Глеб дополнительно на оптический прицел огнестрельного оружия — и без него никуда ни шагу.

Всё, что так интересовало их, находилось за холмами и сокрыто огненными всполохами, вздымающимися до аналогичных небесных проявлений.

Всем очевидно: там жарко. И пекло здесь у огненного круга не такой уж и сущий ад, а настоящий там — у столичного оазиса.

Глеб не сомневался, что добрался туда. Ориентиром служил бастион без наличия в нём гарнизона, а механических уловок и прочих ухищрений в том же роде.

Что-то ждало их впереди. И чувство страха притупило иное из чистого любопытства.

Ёбыр готов был лишиться глаза, и взглянуть иным — также одним — что там такое твориться. А непременно лучше один раз увидеть, чем слышать, что там творилось. И такое — на словах не описать. Разве что оставалось строить догадки с домыслами, но всё равно будут далеки от истины происходящих событий. Не выдержали — двинули на встречу погибели.

Бродяги спешили, опасаясь упустить всё самое интересное, и даже согласны были заплатить свою цену — жизнями тех, кому повезёт меньше, чем тем, кому удастся выжить. И в отношении вожака можно было не сомневаться — не в таких переделках побывал. А уж примат подле него и подавно. Но и иным отродьям не привыкать.

Часть из них подалась пешью, иная вскачь верхом на порождениях. И снова залегли, едва усилился грохот, продолжая нарастать. И вновь ничего — то, что казалось близко, столь же далеко и пока недоступно ни уму, ни зрению.

Заминка очевидна — осмотр прилегающей местности. Изменения были явными. Глеб то и дело задерживал своё внимание на отдельных сегментах ландшафта пекла. Подстать ему и упыри. На глаза попалось логово — и сразу не разглядишь, а удалось чуть погодя совместными усилиями. Туда и проникли, за что едва не поплатились.

— Вот так встреча… — прорычало исчадие, уставившись на того, кто направил на него ствол ПМ. — Живодёры…

— Демоны… — понеслось в ответ. — Чёрт, и черти…

Они посчитали: их нашли — исчадия охотились.

— Спокойно! Здесь все свои — я надеюсь и очень на это — ваше благоразумие… — продолжил Глеб.

— Смертник… призрак… — догадался вперёд своих соратников по несчастью и оружию одновременно тот, кто до сих пор пытался руководить ими.

— Жив… чик…

— А ты… и кто? Открой своё истинное лицо!

— Перебьёшься… — остался невозмутим внешне спецназовец, но голос… Интонация едва не выдала его, она же и затрудняла докопаться Живцову до истины столкновения с тем, кого он так пока и не мог распознать в мертвеце-легионере, за исключением того, что уже озвучил — и было очевидно.

— Стало быть, они — твои отродья? А с какой заставы, смертники? Вы в курсе, что в любом случае и при любом раскладе все они — покинули зону резервации! И чем чревато — не мне вам говорить!

— Вот и заткнись, — обрубил Глеб словоохотливого оппонента.

Ёбыр также не подкачал, уставившись на Глиста.

— Чё вылупился, ушлёпок?

— Моя любоваться твоя скальп — и хороший! Хотя твоя паршивый! Моя понимать твоя?

— Это он ща чё сказанул, а загнул!? — развопился Глист.

— Глохни, гнида… — присовокупил упырь.

— Шутники, однако, — оскалился Живцов.

— А вот этого не надо — не стоит, — указал ему Глеб на гранату в руке без чеки, а кольцо от неё на иной конечности — пальце. — Уяснили?

— Вполне! Но какого ты чёрта здесь — и с ними припёрся сюда, а?