Ад
Шрифт:
Родислав помертвел. До этой минуты он еще надеялся на то, что Колька влип в чисто денежные неприятности, и готов был, несмотря ни на что, заплатить долги сына, только бы он прекратил скрываться и вернулся домой, но теперь стало понятно, что дело куда серьезнее. Они, эти люди, которых представляют изысканно-вежливый Артур Геннадьевич и два его мордоворота, не отступятся, они будут искать Николашу, чтобы отомстить, расправиться с ним.
Он поднялся и сделал шаг к двери.
– Я пойду помогу жене с завтраком.
– Хороший муж, – усмехнулся ему вслед Артур.
На кухне Люба стояла
– Как ты? – негромко спросил Родислав.
– Нормально.
Люба машинально отерла лицо ладонью и непонимающим взглядом уставилась на мокрые пальцы. Она и впрямь не заметила, что плачет.
– Любаша, я поговорил с ним, предложил денег…
– Колька много им должен?
– Он не сказал. Для него главное – найти Кольку и разобраться с ним. Колька им чем-то здорово насолил. Артур так и сказал: это вопрос чести, а не денег. Они будут его искать, чтобы отомстить.
– О господи! – простонала Люба. – Что же будет, Родик?
– Я не знаю. Знаю одно: в этой ситуации, наверное, лучше, чтобы его вообще не нашли. Пусть скрывается, сколько нужно, так будет безопаснее для него же.
– Да, наверное. Сколько же мы его не увидим?
– Разве об этом надо сейчас думать? – раздраженно заметил Родислав. – Надо думать о том, чтобы он жив остался, а уж увидим мы с тобой его или нет и как скоро – это второй вопрос. Люба, это действительно очень серьезные люди, которые занимаются криминальным бизнесом. Это не банальные торговцы с рынка и не картежники, у них крутятся огромные деньги, и если они из-за Кольки понесли убытки, то можешь себе представить размер этих убытков. Такое не прощается. У них ведь не только деньги, у них и возможности, и связи, в том числе и в милиции, и в прокуратуре, и в суде. Им ничего не страшно, их ничем не запугать. И мы с тобой ничего не можем против них сделать.
– Значит, будем терпеть, – всхлипнула Люба и снова отерла глаза. – Извини, что-то я расклеилась. Сейчас я соберусь и больше не буду плакать. Ты сам позвонишь Андрею или мне позвонить?
– Позвони ты, – попросил Родислав. – У меня сегодня назначены две важные встречи, их придется перенести, Андрюха будет страшно злиться, но на тебя он орать не станет. А мне сейчас только его криков не хватает.
– Хорошо, я позвоню. Что ему сказать?
– Скажи как есть. Он не любит, когда ему врут. Кроме того, он должен понимать реальную картину: неизвестно, когда мы с тобой сможем выйти из дома и появиться на работе.
– Хорошо, – повторила она. – Знаешь, я сейчас подумала о том, как странно устроен человеческий мозг. У нас сын в бегах, у нас в доме сидят бандиты и держат нас заложниками, а я беспокоюсь о том, чтобы Геннадий не учудил чего-нибудь и чтобы Лариса сюда не пришла. Она будет звонить в дверь, мы не откроем, и она воспользуется ключами, которые у нее есть. Войдет –
Родислав поморщился.
– Любаша, давай будем решать проблемы по мере их возникновения. Пока еще ничего не случилось, а ты уже заранее беспокоишься.
– Родинька, но как же я могу не беспокоиться? Послезавтра из Питера должна вернуться Леля, а если они не уйдут до того времени? Папа будет звонить, а ведь Артур предупредил, что не позволит нам подходить к телефону.
– Это не так, – возразил Родислав. – Он сказал, что не позволит нам самим звонить. А отвечать на звонки нам придется обязательно, они ведь ждут, что Коля позвонит, и пропустить его звонок им совсем не с руки. Так что насчет папы не беспокойся, ты сможешь с ним поговорить. Давай я помогу тебе накрыть на стол. Где будем завтракать? Здесь, на кухне?
– В комнате, – решительно произнесла Люба. – Что бы ни происходило, мы должны жить так, как будто у нас все в порядке, так бабушка учила, помнишь? Мы должны забыть, что у нас сидят бандиты, которые охотятся за нашим сыном. У нас в доме гости, вот и все. И если мы с тобой хотим, чтобы все закончилось мирно и как можно скорее, нам придется вести себя достойно и по возможности приветливо.
Она достала из шкафа стопку чистых тарелок разного калибра и туго накрахмаленные белоснежные салфетки с вышитыми монограммами. Эти монограммы Люба вышивала сама, ей казалось, что это придаст больше уюта и наверняка понравилось бы бабушке. Из другого шкафа она вынула чайный сервиз на шесть персон и маленькие хрустальные розетки для варенья и меда.
Увидев, что Люба накрывает стол на пятерых, Артур недовольно приподнял брови.
– Уважаемая, я же сказал, что обслуга вместе с хозяевами за стол не садится. Мальчики прекрасно поедят на кухне.
– Простите, Артур Геннадьевич, но в нашей семье так не принято, – твердо ответила Люба. Она уже успела умыться ледяной водой и нанести легкий макияж, так что теперь лицо ее выражало только спокойствие и решимость, никаких следов недавних слез и в помине не было. – Мы не делим людей на хозяев и слуг. Вы находитесь в нашем доме, и вам придется играть по нашим правилам. В противном случае мы все останемся голодными.
– То есть если я не посажу Степушку с Витенькой за один стол с нами, вы готовы голодать в знак протеста? – недоверчиво переспросил Артур.
– Совершенно верно, – кивнула Люба. – И еще одно: у нас за столом не принято сидеть в верхней одежде. Будьте любезны, снимите пальто. Тем более в квартире достаточно тепло.
– Вы собираетесь мне диктовать, как себя вести?
– Отнюдь. У вас не может быть никаких претензий ни ко мне, ни к моему мужу. У вас претензии к Николаю, а не к нам. Мы с мужем ничего вам не должны и ничем перед вами не провинились. Поэтому я предлагаю вам мирное сосуществование. Мы с пониманием отнесемся к тому, что Николай поступил по отношению к вам непорядочно и у вас к нему есть некий счет, по которому он должен тем или иным способом заплатить. Но и вы, в свою очередь, будете относиться с пониманием к тому, что находитесь в нашем доме, в котором есть свои правила и свои, кстати заметить, проблемы.