Ад Лабрисфорта

J.M.

– Да?

– Привет, Джим. У тебя найдется сегодня немного свободного времени? Есть одно дело.

– Да без проблем. Приезжай вечером ко мне. Адрес забыл, что ли?

– Помню. Но разговор серьезный.

– Ясно. Не хочешь, чтобы дети путались под ногами и все такое...

– Вроде того.

– В семь в "Серебряной планете", идет?

– Идет.

Джим убрал трубку в карман. Спасение оказалось всего лишь отсрочкой. Миссис Аркетт по-прежнему сидела напротив, аккуратно сложив руки на стоящей на коленях сумочке, и ждала от Арнона какой-то реакции

на свое заявление.

По инерции Джим еще раз извинился. Миссис Аркетт истолковала это по-своему - видимо, детектив позабыл суть проблемы.

– Я думаю, велосипед Джорджи украли наши соседи. Видите ли, это очень странные люди. Я иногда наблюдаю за ними, и просто не могу не замечать... Они держат трех кошек и не закрывают на ночь занавески в спальне.

Чарли Вэнхейм, чей рабочий стол находился в другом углу кабинета, помахал Джиму из-за спины миссис Аркетт и сделал жест, изображающий приставленный к виску пистолет. Подразумевать он мог одно из двух - или таков, по его мнению, единственный способ избавиться от заявительницы, или Арнону самому в этой ситуации остается только застрелиться.

***

Кафе-бар "Серебряная планета" славилось своим грибным ризотто и ассортиментом недорогой, но разнообразной выпивки если не на весь Сэдэн-сити, то на весь Центральный район города точно. Уэсли Флэшу и Джиму Арнону это было хорошо известно, но сегодня они оба не были настроены отдавать должное итальянской кухне в местном исполнении. Взяли только по бокалу пива. Нужно было сделать хоть какой-то заказ.

– Мы давно не виделись, Уэс, - сказал Джим, отхлебнув большой глоток из запотевшего высокого стакана.
– Но если дело и вправду серьезное - давай сразу к нему.

– Это насчет Лабрисфортской тюрьмы.

Услышав эти слова, Джим ощутил, как непроизвольно напряглись все его мускулы.

– Если ты опять за старое, - голос Арнона прозвучал довольно резко, - если опять начнешь упрекать, что я ничего не сделал для Гэба, я лучше пойду.

– Нет, слушай, это в прошлом. Я ведь уже извинился, Джим. А тогда ляпнул сгоряча...

– Нет, не сгоряча. Это Гэб прожужжал тебе все уши. Он уже давно стал видеть во мне врага. Потому что я вовремя сумел выбраться из дерьма, а он нет. Ты тоже сумел - но к тебе у него другое отношение. Я белый, да к тому же полицейская ищейка. Не хочу больше слышать о той истории, Уэс. Лучше нам на этом и попрощаться.

Джим начал вставать из-за стола, но рука Уэсли легла на его запястье.

– Сядь, Джим. Пожалуйста. Я не собирался вспоминать старое. Мне нужна твоя помощь.

Помедлив, Джим опустился обратно на стул.

– Ладно. Извини.

– Проехали. Бывает.

– Так о чем речь?

– Мне надо попасть в Лабрисфорт.

От неожиданности Арнон даже не сразу отреагировал - секунду-другую просто непонимающе смотрел на Уэсли. А потом произнес примерно те слова, которых Флэш ждал от него:

– Уэс, ты последние мозги растерял? Устроить побег Уинслейту - невыполнимая задача. Оттуда никто никогда не убегал.

– Я и не собираюсь устраивать побег. Потому хотя бы, что, думаю,

Гэба нет в живых. Я должен оказаться там как заключенный.
– Уэсли сделал паузу, но Джим промолчал.
– За хулиганство в пьяном виде туда не сажают. А становиться серийным маньяком я не собираюсь.

– И что дальше?
– ледяным тоном осведомился Арнон.

– Сколько человек из Сэдэн-сити на твоей памяти были осуждены на заключение в Лабрисфорте?

– Один.
– Джим ответил с заметной неохотой.

– Правильно. Значит, я должен стать обвиняемым по делу Уинслейта.

– Вторым?

– Там все слишком неясно, Джим. Может, вообще все притянуто за уши. Бывает же, что выясняются новые факты - тут полно всяких вариантов...

– Дело Уинслейта сдано в архив, - отрезал Арнон.
– А ты несешь бред.
– Он явно с трудом старался не сорваться на крик.
– Если хочешь покончить самоубийством - выбери способ попроще. Как тебе в голову могло прийти добровольно сесть в тюрьму? В эту тюрьму?

Усилием воли Джим заставил себя разжать пальцы, с силой стискивавшие верхний край стакана. Пожалуй, так можно раздавить его и порезаться. Из барных колонок доносилась жизнерадостная музыка, за соседним столиком кто-то весело смеялся. Слух Джима едва улавливал эти звуки, настолько они казались неуместными - будто голоса какого-то другого, нездешнего мира.

– Я много размышлял о Лабрисфорте после того, как туда попал Гэб.
– Уэсли говорил негромко и спокойно.
– И знаешь, что я понял? Это впервые в жизни. Впервые я задумался о том, что совсем рядом находится это странное место, эта тюрьма, про которую всем известно одно - что она живет по каким-то своим особенным законам. Все знают, и все давно стали воспринимать это как часть обычной повседневной жизни. Тебя это не удивляет?

– А почему должно удивлять? Заключенные оттуда не выходят, туда привозят только смертников и пожизненников. Посещения не разрешаются. А тем, кто там работает, наверняка запрещено лишнего трепать языком.

– Тебе не кажется, Джим, что людям стоило бы побольше знать о Лабрисфорте?

– Зачем?

"Затем, что вокруг этого места тьма, непроглядная тьма, - подумал Уэсли.
– И, может, это помогло бы ее немного рассеять".

– Лабрисфорт не значится в списках исправительных учреждений. Официально его как будто и не существует. Но мы-то в курсе, что он существует, правда? Все это попахивает нарушением прав человека.

– Слушай, Уэс, если начистоту, ты не думаешь, что права некоторых людей стоит нарушать? Тех, например, кто сам нарушил чьи-то права, и сильно нарушил, а? Ты верно заметил - в Лабрисфорт попадают не за хулиганство в пьяном виде.

– Не все так просто, Джим. В виновности Гэба я всегда сомневался... И потом, если бы пострадала обычная девушка, его, скорее всего, отправили бы не в эту тюрьму.

– Вот и все твои "права человека", - язвительно заметил Арнон.
– Ты просто не оставляешь надежды помочь Уинслейту.