Ад Лабрисфорта

J.M.

Придумать, как можно сбежать из Лабрисфорта, тюрьмы, из которой никто никогда не убегал - вот что ему предстоит.

В карцере Флэш провел неполных трое суток. За это время ему всего раз принесли миску баланды и кружку вонючей воды.

Недостаток пищи не сильно отразился на состоянии Уэсли. Места для движения не было, запасы энергии просто не на что тратить. Да и жажда из-за сырости давала о себе знать не слишком мучительно.

Поздно вечером первого сентября Садист Визер отпер дверь. Похоже, он питал к карцерам особую слабость. Но на этот раз его ждало

разочарование: ни криков, ни мольбы выпустить из клетки не последовало. Повинуясь приказу, Флэш молча поднялся на ноги и вышел. Движение отозвалось болью в одеревеневших суставах, но он ничем этого не выдал. По доброй лабрисфортской традиции автоматное дуло тут же уставилось ему в грудь.

Визер был явно недоволен таким слабым эффектом от карцера. Уэсли догадывался об этом, несмотря на то что надзиратель виду не подавал - на его лице застыло обычное выражение превосходства над всеми. Флэшу, впрочем, было безразлично, о чем думает про себя этот тип. Радовало, что выпускать его не явился Костолом. Тот наверняка не упустил бы возможности лишний раз пустить в ход свои кулаки - а Уэсли и без того был не в лучшей форме. Садист до тупого рукоприкладства опускался только в исключительных случаях. Этот раз исключением не стал.

Они прошли мимо обиталища Мьюта, который в этот поздний час все еще бодрствовал и таращился в коридор, сидя на кровати. И мимо камеры Мисси, которая была пуста и не заперта. Как раз по вечерам, в свои ночные дежурства, старший надзиратель Роулкрафт чаще всего забирал Подружку.

Все эти детали Флэш отмечал автоматически - потому что приучил себя видеть каждую подробность тюремной жизни. Хотя теперь, пожалуй, стоит перестать размениваться на мелочи. Теперь у него есть задача поважнее...

Именно она уже много часов подряд занимала его мысли. Флэш перебирал в уме варианты побега, и один за другим отметал как невозможные.

Когда они остановились на пороге камеры, Визер крикнул Сэмюэла, бритого охранника, тот вышел из надзирательской комнаты и снял с Уэсли цепи. Водворив своего "подопечного" на место, конвойные удалились.

Для ужина было уже слишком поздно. Ну и наплевать.

Через силу Уэсли заставил себя двигаться, выполнять обычный комплекс упражнений. Сначала тело сопротивлялось этому каждой своей клеткой - ведь рядом была пусть и жесткая, как доска, но все же кровать, на которой можно вытянуться во весь рост... Но Флэш упорно продолжал тренировку, и ему удалось полностью сосредоточиться на ней, преодолеть собственную слабость.

Другие миры, параллельные реальности - все это стало казаться таким далеким, ненастоящим... Но ушибленный локоть, на котором осталась вполне реальная ссадина, болел по-настоящему.

На кровать Уэсли рухнул уже почти без сил. Но это была хорошая усталость. Он был рад, что не завалился сразу после "морозилки".

Не пролежав и минуты, Флэш кое-что вспомнил, поднялся и вытащил из-под ножки кровати крошечную железку от молнии - свое орудие для письма. Три процарапанные на стене цифры отметили время пребывания в карцере.

Утренней прогулке на следующий день Уэсли радовался настолько, насколько вообще можно радоваться

прогулке в тюремном дворе. После затхлой атмосферы каменного мешка приятно было подышать свежим воздухом. И небо над головой - пусть серое, хмурое, но все повыше, чем потолок.

– Флэш...
– послышалось из-за спины.

Уэсли оглянулся. Рядом стоял Ральф Фортадо.

– Так и думал, что из-за Филдингтона тебя долго не продержат.

– А долго - это сколько?

– Ну...
– Ральф сделал неопределенный жест.
– Верхней границы нет. Были случаи, и по месяцу сидели. "Морозилок" - по штуке на этаж, место есть. Некоторые парни на своих ногах не выходили уже.

Они неторопясь зашагали вдоль ограды. Уэсли - расправив плечи, Фортадо - ссутулившись и засунув руки в карманы.

– Ну вот, - сказал Ральф, - теперь ты еще побольше знаешь о нашем общем доме. Есть о чем подумать долгими вечерами, правда?..

На Уэсли эти слова почему-то произвели странное впечатление. Ему показалось, что Фортадо знает все о том, что ему, Уэсли, довелось увидеть. Все. И вот сейчас спросит...

Ужасно вдруг захотелось как-то от него отделаться. Или хотя бы увести разговор совсем в другое русло.

– Это ты опять, что ли, насчет женщин?
– сказал он первое, что пришло в голову.

Ральф пожал плечами:

– Насчет женщин можно только трепаться. Слушай, я расскажу тебе про одну лабрисфортскую женщину.

– Что за женщина?

– Ее звали - да и сейчас, насколько я знаю, зовут - Клара Риджмор-Хэй.

– Э-э, - внезапно встрял в их разговор околачивавшийся поблизости Реджинальд Питер Филдингтон, - про Клару я тоже знаю.

Говорил он как ни в чем не бывало, явно и думать забыв, что три дня назад имел к Уэсли какие-то претензии. Вполне возможно, он не помнил и вчерашнего дня, ни то что более ранних событий.

– Но что там - Клара?
– разглагольствовал Питер.
– Я знаю историю той китаянки, Ведьмы Къянгвэй. Готов поспорить - вы о ней ничего не слышали.

Уэсли ни о какой китайской ведьме, и правда, не слышал. Знал ли о ней Ральф - неизвестно, он не сказал Филдингтону ни "да", ни "нет". Но и не прогнал его. И Реджинальд Питер не преминул воспользоваться представившимся шансом потрепать языком. Сегодня на него нашло одно из нечастых "просветлений", так что его рассказ можно было вытерпеть.

– Так вот, значит, Ведьма - это та самая, у которой отец продавал всякую жутко дорогую старинную белиберду - ну, антиквариат, - Филдингтону удалось выговорить последнее слово без запинки. Видимо, в этот день он действительно был почти в здравом уме.
– И которая из-за этого свихнулась, убила собственных детей и еще кучу народу впридачу.

– Свихнулась из-за того, что ее отец продавал антиквариат?
– уточнил Ральф.

– Да нет, свихнулась она, может, сама по себе... Уж этого я точно не знаю. Зато остальное - в подробностях, - в голосе Филдингтона прозвучали горделивые нотки.
– Мне рассказал Док Фрэнсис, а ему - кто-то из наших боссов. А уж им-то все известно...