Абсолютный враг

Ливадный Андрей Львович

— Мы будем следить за линиями напряженности гиперсферы.

— Боюсь, что мониторинг уже не даст желаемого результата. Терраформеры хоть и не проявили качеств, указывающих на наличие в их системах модулей искусственного интеллекта, но боевой и тактический опыт они накапливают. Сейчас, лишившись части репликаторов, потеряв ударный флот, они наверняка решат задействовать мощности резервной базы и уже отправили туда группу для расконсервации производств.

— Найти их резервную базу обычными средствами будет очень сложно. — Покачал головой Мищенко. — Начав тотальное

прочесывание сектора, мы только упустим время и инициативу. Необходимо нанести решающий удар, коль скоро нам стали известны координаты основной точки базирования противника.

— Несомненно, — согласился Дитрих Кроу. — Однако выслушаем Найджела.

— На мой взгляд, — продолжил прерванную мысль Гревс, — существует лишь один способ обнаружения звездной системы, в прошлом являвшейся опорным пунктом побежденного анклава механоформ. Как мы предполагаем, удар по Пятому Резервному космодрому нанес корабль терраформеров, принадлежащий к группировке машин, проигравших давнее противостояние. Известно, что руководивший обороной Алексии галакткапитан Рощин катапультировался после разрушения «Стилетто» и был захвачен транспортными модулями противника. Они скрылись в гиперсфере. Напрашивается вопрос: куда они отбуксировали спасательную капсулу?

— На свою базу, естественно, — подумав, был вынужден признать адмирал Мищенко.

— Именно!

— Не вижу причин для торжества. Если бы Рощин остался жив, то давно дал бы знать о себе. Среди аппаратуры спасательной капсулы есть аварийный передатчик, работающий на гиперсферных частотах.

— С техникой случается всякое, адмирал. Даже самые надежные системы порой отказывают. А вот человек, защищенный механизмами катапультируемого модуля да еще облаченный в бронескафандр, скорее всего, выжил. Галакткапитан, вероятно, находится в весьма бедственном положении, его личных мнемонических способностей в условиях чуждого техногенного окружения недостаточно для отправки сигнала на гиперсферных частотах, но даже самые слабые попытки выйти на связь через линии напряженности гиперсферы способен обнаружить другой мнемоник.

— Вы? — Напрямую спросил Мищенко.

— Нет. — Отвел свою кандидатуру Найджел. — Рощин, по моим сведениям, решительный, грамотный офицер, но его мнемонические способности не развиты в той степени, чтобы свободно манипулировать линиями напряженности аномалии. Допустим, генераторы гиперпривода спасательной капсулы повреждены, либо лишены энергии. В таком случае сигналы, отправляемые галакткапитаном, едва ли отличаются от фона помех, что несут горизонтали. Я тут бессилен. Мы называем такие сигналы «шепотом вечности». Уловить их способен лишь очень сильный мнемоник, психологически настроенный на контакт с Рощиным.

— Куда вы клоните? Говорите прямо! — потребовал адмирал.

— Я веду речь о лейтенанте Инге Долматовой. Она пережила события на Алексии, и, что главное, образ Вадима Рощина занимает все ее мысли.

— Откуда вам это известно?

— Не важно. Когда-то я обучал мнемоников.

— И научились влезать в их души и мысли? Так? Манипулировать ими?! — Мищенко гневно посмотрел

на Дитриха Кроу. — Предлагаете мне принять участие в манипуляциях офицерами флота?! Вы все с ума сошли?

— Боюсь, иного выхода нет, — выдержав взгляд адмирала, ответил Дитрих. — Тебе известно, где сейчас находится Инга и что с ней?

Мищенко мгновенно соединился с оперативным дежурным.

— Ее «Стилетто» ушел в преследование. Контакт с лейтенантом Долматовой потерян.

— Я поддерживаю мнемоническую связь с ней, — произнес Найджел. — Она не просто преследует отступающие модули механоформ. Ее более всего заботит судьба Вадима. Инга бессознательно ищет его, но если не поддержать ее усилия, то эффект в конечном итоге окажется нулевым. Она лишь доведет себя до грани отчаяния.

— Если все решено заранее, зачем мы обсуждаем эту проблему? — раздраженно спросил адмирал.

— Ничего пока не решено, Сергей Дмитриевич. — Дитрих не желал терять время в спорах, но понимал, что должен прояснить некоторые моменты. — По имеющимся у меня сведениям, галактлейтенант Долматова действует на свой страх и риск. Найджел в силах поддержать ее. Для этого необходимо твое оперативное решение. Нужна машина для Гревса и твоя личная — подчеркиваю — личная рекомендация, которую Найджел передаст Инге, если возникнет критическая ситуация.

Мищенко на минуту задумался, затем, поборов сомнения, кивнул.

— «Стилетто» в резерве нет. Дам «Х-Страйкер». Но с одним, обязательным условием: как только поиск даст результат, ты, — он обернулся к Найджелу, — ты отправишь Ингу назад с донесением. А сам займешься спасением Рощина, нравится тебе подобная миссия или нет.

— Хорошо. — Гревс не стал препираться. — Физически я нахожусь сейчас в обломках сбитого механоформами истребителя. Оставшийся от моей машины отсек дрейфует недалеко от «Воргейза».

— Даже так? Ты принимал участие в бою?

— Предвидя ситуацию, пытался помочь Инге. И попал под раздачу.

— То есть ты заранее внушил ей мысль о необходимости поиска?

— Скажем так — я рискнул своей шкурой, чтобы оказаться поближе к ней в критический момент, — уклонился от прямого ответа Найджел.

— Ладно, — скрепя сердце согласился адмирал. — Можешь не выкручиваться. Я отдам приказ, чтобы тебя вытащили из обломков и снабдили машиной. Но условие остается в силе. Инга должна вернуться. — Он посмотрел на Дитриха Кроу, дождался одобрительного кивка и заключил: — Всё, Найджел, жди.

Когда в виртуальном пространстве стало одним фантомом меньше, Мищенко вновь обратил свой взгляд к Дитриху:

— Ты веришь ему?

— Нет, — лтветил Координатор. — Не исключено, что Гревс ведет двойную игру, но за ним присмотрят.

— А сами мы не могли помочь Инге найти Рощина?

— Нет. Она, к сожалению, не доверяет никому. Причина — давняя психологическая травма. Кроме Найджела, долгое время занимавшегося подготовкой боевых мнемоников, пожалуй, никто не справится с задачей скрытой поддержки ее поисков. Ты должен понимать: нам сейчас жизненно необходимы координаты второй базы терраформеров.