Абрек из Мюнхена
Шрифт:
– Буди ее что ли!
– Фройлян Лона!.. Фройлян Лона! – послышалась немецкая речь.
Лона отщелкнула замок с полотняной двери. На лицах обоих спутников шейха застыла выжидательно-почтительная улыбка. Самед стоял перед нею, с тазиком для омовения лица и рук, и с кувшином воды. Лона забрала туалетные принадлежности и скрылась в шатре. Настроение у нее после услышанного разговора было радужным и счастливым. За свою будущую дорогу к жилью она могла не беспокоиться. Сам бог, если он есть, послал ей таких спутников.
Пусть курсы выживания и полковник Маштайн ищут ее
Вышла из песков она на четырнадцатый день, когда ее уже отчаялись искать. До города Кена, к тому условленному месту, где ее должны были ждать, ее сопровождал Самед.
Чуть похудевшая, но веселая и бодрая, зашла она в бар гостиницы, у восточных ворот базара, и как ни в чем не бывало, сказала бармену условную фразу:
– Можно ли вас попросить нанять на целый день такси! Я хотела бы поездить по вашему городу, посмотреть достопримечательности.
Бармен от удивления даже забыл сказать заранее обусловленную фразу и сразу бросился куда-то звонить. Еще через полчаса вокруг Лоны суетился советник посольства и представитель курсов выживания.
– Поехали! Поехали! Фу!.. А мы уже думали…
Лона небрежно показала на рюкзак, который лежал на полу.
– Вещи мои не забудьте!
– Что там?
– Осторожнее! Кобры, там две! Живые! Мой ежедневный завтрак, обед и ужин!
Советника посольства передернуло от ужаса и отвращения. Обеих пресмыкающихся, по ее просьбе, на местном базаре приобрел Самед. Когда они прощались, он спросил ее, может ли он еще что-нибудь для нее сделать?
– Можешь! Купи, пожалуйста, кобру, для тех, кто потерял меня в пустыне!
Вручая ей рюкзак, он сказал:
– Я две купил, фройлян! Одной, этим подлецам будет мало!
Лона месяц восстанавливала силы на лучших курортах Германии, под присмотром лучших врачей. Никаких отклонений по здоровью у нее не нашлось, а психиатры вообще остались довольны ее моральным самочувствием и главное, духом.
Железная леди! – появился запись в ее личном деле.
Через пол года Лона Штерн присутствовала на переговорах, где был подписан серьезный контракт на поставку нефти в Германию. Договор подписывал шейх Мансур ад-Дин Аль Халабуда, вошедший в правительство. А она готовила документы, носила папки туда-сюда. Шейх больше смотрел не в документы, а на Лонины округ…
Не будем невольными завистниками, неважно куда смотрел, шейх.
Яркая звезда новой Мата Хари зажглась на небосклоне немецкой разведки.
Полковник Манштайн просверлил на мундире, висевшем в шкафу, новую дырочку.
Одна кобра досталась ему в подарок, а вторая – руководителю курсов выживания.
– Лона, а как ты их ела? – как-то спросили Лону.
– Вялила на солнце! Представляла, что это угри и ела!
– А шла?
– По холодку. По туннелю!
Лица вытягивались. Лона объясняла.
– Про Патриса Лумумбу слышали?
– Слышали!
– Ну, так вот, русские от Средиземного моря туннель прорыли под Сахарой. Революционеров раньше засылали по нему в глубинную Африку. По холодку то легче идти. И конспирация, как никак.
Однако провести старого волка Манштайна невозможно было.
– Надеюсь,
– Конечно, не буду. Я же не перегрелась на солнце. Я же шла по туннелю!
Шутка имела успех.
Глава 3
И вот сейчас секретарша доложила полковнику Манштайну, что железная леди Лона Штерн, перед тем как появиться перед его ясные очи, делает модную прическу. Ну что же, раз так, то у полковника есть еще час времени, чтобы еще раз подумать, а лучше всего вздремнуть. Он приучил сотрудников своего отдела, не звонить и не беспокоить его с утра.
– Шеф, думает!
А шеф, по своим биологическим данным относился к племени сов, в эти утренние часы любил тихо вздремнуть. У него еще в далекой молодости, когда он работал в абвере, выработался правило спать с открытыми глазами.
Как конь мог спать полковник Манштайн, спать с открытыми глазами. Только конь спит стоя, а полковник спал сидя, вот и вся разница. Он любил этот момент, после утренней порции кофе, время медленного погружения в состояние пограничное с анабиозом, в обычный человеческий сон. Получаешь ни с чем не сравнимое удовольствие, когда знаешь и чувствуешь, что ты видишь сон, и одновременно осознаешь, что ты во сне понимаешь, что это сон. Он как-то на досуге пытался втолковать своему старому приятелю Курту всю прелесть столь высокого уровня самосознания, но тот лишь рассмеялся в ответ.
– Манштайн, не пудри мозги старому солдату. Скажи прямо, как раньше говорили, солдат спит – служба идет. Так и у тебя, бывшего писаря, выработался условный рефлекс спать с одним закрытым глазом и с ручкой в руке. Вдруг начальство войдет. Страх, электрической дугой во время сна коротит твои мозги, а не сверхъестественные способности.
Тяжело признавать чужую правоту. Полковник Манштайн даже себе не хотел признаться, насколько близок к истине Курт.
Нет, что ни говори, а у Манштайна есть сверхъестественные способности. Рано еще об этом говорить, но он полковник, а не бывший канцлер является объединителем Германии. Он должен был бы по праву быть увенчан лавровым венком, но принадлежность к органам контрразведки возглавляемой сначала адмиралом Канарисом, вошедшей затем в Главное управление имперской безопасности подчиненной рейхсфюреру Генриху Гимлеру не дает ему возможности гласно упоминать о своих заслугах. Работник невидимого фронта и умирает также тихо, как и живет.
Засыпая, Манштайн стал вспоминать свою молодость.
Где его жизнь сделала крутой поворот и определила всю его дальнейшую судьбу? Это было на Северном Кавказе в 1942 году. Немецкие войска к концу июля подошли к Дону и практически без паузы начали наступательную операцию «Эдельвейс» Выполнение плана операции возлагалось на группу армий «А», войсками которой командовал генерал-фельдмаршал В. Лист. В ее состав входили 1-я танковая армия (одиннадцать дивизий), 4-я танковая армия (три танковые дивизии), 17-я армия (пятнадцать дивизий, пехотная и кавалерийская бригады), 3-я румынская армия (семь дивизий).