Абонент недоступен
Шрифт:
– Да, он, – ответил Тарантул. – Фон радиоактивного излучения выше допустимой нормы.
– Это пока ни о чем не говорит, – строго сказал Леопард. – Мне нужны более серьезные доводы. Время, время, понимаешь?
– Понимаю, – сказал Тарантул, держа наготове стальной лом. – Необходимо вскрытие.
– Ладно, делай, только быстро, – торопил Леопард. – У нас еще восемь подозрительных точек. Только бы управиться до вечера, а там, глядишь, наткнемся на то, что ищем.
Тарантул ловко поддел крышку люка и отбросил ее в сторону. В проезжей части зазияла дыра, в которую
– Что там? – спросил Леопард. – Дай фонарь, я первым спущусь.
– Искатель возьми, – предложил Тарантул. Искателем он называл обычный счетчик Гейгера – индикатор радиоактивности.
– Ерунда все это, – кряхтя, сказал Леопард, спускаясь в подземелье.
– Почему ерунда? – спросил Тарантул, спускаясь следом.
– Потому что – ерунда. Не может здесь быть заряда.
– Ну почему? А вдруг…
– Вдруг только кошки родят. Сам посуди, поставь себя на его место.
– На место кого?
– Да того же Федотова, кого же еще?
– Что-то не хочется быть на его месте, – усмехнулся Тарантул: перед его глазами возник образ Федотова, обезглавленного сокрушительной силы выстрелом.
– Печенка мне подсказывает, что заряд находится либо в таком месте, о котором мы даже подумать не смеем в силу нашей профессиональной зашоренности, либо там, куда до нас еще ни одна собака нос не совала.
– Уточни, о какой собаке ты говоришь?
Леопард ничего не успел ответить, потому что сверху донесся голос Угря:
– Пацаны, давайте живо наверх!
– Какого хера? – спокойно спросил Леопард.
– А такого, что Смерть только что сообщил, что в районе Волхонки обнаружено то, что мы так долго ищем.
– Что именно? – небрежно поинтересовался Тарантул.
– Вылезайте, не прикидывайтесь. Там превышение фона на восемнадцать с лишним единиц.
– Ого! – отозвался Леопард. – Кажется, это наш малыш. Тогда банзай, конечно.
– Смерть наткнулся на него совершенно случайно, – продолжал Угорь уже в будке, которая стремительно приближалась к месту назначения. – По сообщениям специалистов, еще вчера там было все чисто, как в небе над Испанией. А сегодня на месте старого дома разрыли котлован под строительство штаб-квартиры «Мицубиси», и тут – бах! – у японского прораба из кармана завизжал карандаш.
– Карандаш? – переспросил Тарантул.
– Ну портативный счетчик радиоактивного фона. У них, у япошек, у всех такие штуки в карманах, особенно у детей. Хотя вся Япония – это такой большой детский сад.
– Не отвлекайся, пожалуйста, – вежливо предложил Леопард.
– Ага, да, извините. Так вот, когда котлован наконец разрыли, тут карандаш и проклюнулся. Японец в панике, сел в свою тачку и деру подальше. А куда подальше? В Японию, что ли? Велкам ту Москва, товарищ Самурай-сан. Затем к котловану примчались наши люди, ну и Смерть, само собой, примчался. Вот и все дела.
– И все же я что-то недопонял, – нахмурился Леопард. – Источник излучения установлен или нет?
– По всей видимости, пока нет. Но активные поиски продолжаются. Впрочем, это все случилось только полчаса
– Полчаса назад?! – Леопард вскочил со своего места. – Так какого же черта тогда Смерть молчал, пока мы занимались всей этой хренотенью с канализационными люками?
– Подожди, не кипятись, – примирительно сказал Угорь. – Он просто не хотел нас беспокоить по пустякам. У этих япошек их индикаторы возбуждаются даже на микроволновые печи. А однажды у одного журналиста из «Асахи» заверещал в самый разгар пресс-конференции генерала Лебедя.
Японец же, согласно заведенной традиции, с пресс-конференции моментально ретировался, а потом написал, что, скорее всего, у Лебедя вместо головы ядерная боеголовка и что он вообще – живое воплощение ракеты SS-20.
– Ну а как закончилась пресс-конференция? Паника была? – поинтересовался Тарантул.
– А никто ничего и не заметил.
– Тогда почему у японца завизжал его карандаш, как ты говоришь? Может, кто-то пронес с собой бомбу или еще какую-то фигню, чтобы покончить с товарищем генералом?
– Не пори ерунды, Трантул. Какие могут быть бомбы, когда там охраны – пять кордонов.
– Тогда что это по-твоему?
– Я думаю, японский журналист не ошибся.
– Что ты этим хочешь сказать? – сдвинул брови Леопард.
– От Лебедя исходит такой мощный поток неизрасходованной энергии, который вполне можно спутать с рентгеновскими лучами.
– Ну, это уже точно ерунда какая-то, – парировал Тарантул.
– Никакая не ерунда. Ты слыхал что-нибудь о пассионарности?
– Ну, слыхал. А какое это имеет отношение к рентгеновским лучам?
– Согласен, никакого. Пока никакого. Но кто знает, какова природа пассионарности с точки зрения интегрального исчисления.
– Все, профессора, кончай базар, – произнес Леопард. – Приехали.
Будка «Мосгорсвязи» прижалась к обочине и замерла как вкопанная. Задние двери, похожие на ворота, вновь распахнулись, и на землю попрыгали «красноярцы», которых невозможно было отличить от мирных городских рабочих.
Со стороны свежевырытого котлована к ним быстро приближался Смерть, который, в отличие от коллег, был облачен в новенький, с иголочки элегантный костюм темно-синего цвета и недешевый галстук. В одной руке был портфель, в другой – сотовый телефон.
Волосы на голове уложены самым аккуратным образом. Словом, типичнейший новорусский яппи.
– Здравствуйте, друзья, – произнес он тоном, подражающим официальным церемониям. – С прибытием.
– Ага, – только и сказал Леопард.
– Чего тут у тебя? – спросил Тарантул. – Веди, показывай.
– Пошли, – кивнул Смерть в сторону котлована. – Идите за мной.
Все пятеро «красноярцев», которых возглавлял холеный Смерть, двинулись к вырытой посреди Москвы огромной яме. Остановившись у края, стали смотреть вниз, где в самом центре с поднятым кверху ковшом замер экскаватор польского производства с черной надписью «Стальова воля» на желтой стреле. Людей в котловане не было. Все рабочие прогуливались неподалеку в тени лип, куря сигарету за сигаретой, прячась от неимоверной жары.