Абонент недоступен
Шрифт:
Лена дремала, прислонившись к плечу Гордеева, который сидел и немигающими глазами смотрел в пустую стену, на которой он так и не выцарапал никакого неприличного слова. А так хотелось.
Алик напряженно возился с компьютером, не отрывая глаз от светящегося монитора.
Денис полулежал в кресле и молча допивал кофе. Волна тепла прошлась по конечностям, пытаясь погрузить тело в сон. Но Денис сопротивлялся.
Думать сейчас о сне – высшее преступление. В его голове проносились картины только что произошедших событий, которые трудно было назвать реальными.
Денис молча допивал кофе.
– Чего?! – закричал Леопард, слушая в наушниках эфир. – Что за чушь он несет?
– Кто? – спросил Гордеев, однако Леопард его не слышал.
Денис дотянулся до него и потряс за рукав:
– Эй, братан, не ори.
– Что? – Леопард снял наушники.
– Орешь, как ненормальный, – сказал Денис.
– На, – он сунул наушники Денису. – Сам послушай. Посмотрим, заорешь или нет.
Денис взял наушники и надел на голову.
– Кто это говорит?
– Не узнаешь?
– Нет, не узнаю.
– А ты подумай. Приведи в движение мозговые извилины.
– Уже привел, но все равно не узнаю.
– А ну ты, Гордеев, послушай. Денис, дай ему уши.
Денис снял с головы наушники и предложил их Юрию.
Первые несколько секунд Гордеев слушал, не выражая никаких эмоций. Затем в один момент побледнел, будто вся кровь разом покинула его тело.
– Что с тобой, Юра? – забеспокоилась Лена.
– Это он.
– Кто «он»? – спросил Леопард.
– Тот… Из телефона… Тот, кто Федотову звонил… Это же…
– Господи, да как же ты не мог его вспомнить? – Денис ладонью хлопнул себя по лбу. – Это же генерал Курбатов, бывший заместитель директора службы госбезопасности, ныне депутат Госдумы.
– Точно, – ужаснулся Гордеев. – Он. Он самый, черт меня возьми.
– Курбатов сказал, что в деле о взрыве дома есть подозреваемые, – сообщил Леопард. – Он назвал имя Михаила Федотова.
Денис усмехнулся.
– Меня это не удивляет, – спокойно произнес Гордеев. – И я не удивлюсь, если позже в числе исполнителей он назовет антитеррористическую группу «Красноярск». Если только, конечно, узнает, что вы к этому делу имеете хоть какое-то отношение. Странно, почему Федотов не успел до генерала эту информацию донести?
– Выходит, ты помешал, – констатировал Денис.
– Да откуда он мог знать, что мы из «Красноярска»? – сказал Леопард. – Нас в лицо видело ничтожно малое количество людей. Наш статус – тише травы, ниже воды.
– Наоборот, – возразил Денис.
– Что «наоборот»? – спросил Леопард.
– Тише – воды, ниже – травы.
– Да ну? И что же тогда из нас получится? Тогда мы с такой формулировкой и на х… никому не нужны. Даже себе не нужны. Нет уж, лучше мы побудем тише травы, а то вода дюже шумит. Не замечал?
– Сюда! – снова позвал Алик. – Я нашел этот заряд!
– Вот это дело! – подскочил Леопард. – Где?
– Смотри сам.
Леопард уставился в монитор. Остальные последовали его примеру.
– Мать
– Вот же хрень, – дополнил его Денис.
– Тот, кто все это затеял, не имеет души, – сказал Лена. – Это может сделать только безмозглый истукан.
– А мне кажется, что это весьма тонкий расчет, – сказал Гордеев.
– Какой еще к черту расчет! – свирепствовал Леопард.
– Восстановленный храм Христа Спасителя – это символ возрождающейся России. Во всяком случае, такая формулировка давно имплантирована в массовое сознание. Когда храм взлетит на воздух, то в массовом сознании закончится и вся идея возрождения России. И тогда все вернется на круги своя. Все как у Экклезиаста.
– Мне по херу твой Экклезиаст, – резко возразил Леопард. – Мне плевать, что думают те, кому не нравится новая Россия. Это моя страна, и она мне нравится такой, какая она есть, со всеми ее плюсами и минусами. Я сейчас пойду и обезврежу боеголовку.
– Мы с тобой, – сказал Гордеев.
– И я пойду тоже, – присоединился Денис.
– И я, – сказала Лена. – Мне здесь уже порядком надоело. Хочу на свежий воздух, сил моих больше нет сидеть в этом склепе.
– Подождите, ребята, вы еще всего не знаете, – заявил Алик.
– Что там такое? – обернулся Леопард, который уже решительно двигался к выходу. – Опять что-то непредвиденное?
– Боеголовку обезвредить невозможно.
– Не понял? – нахмурился Леопард. – Кому ты это говоришь? Мне? Или кому-то еще?
– Да, тебе, тебе я это говорю. Ты не знаешь главного.
– И знать не хочу. Зато я знаю, где лежит бомба.
– Ты можешь ее не найти.
– Найду.
– Ее может не оказаться под храмом.
Леопард замер на месте, затем резко повернулся к Алику:
– Хорошо, объясни, в чем фокус.
– У террористов какой замысел? Устроить ряд терактов, а на закуску разбомбить храм Христа Спасителя. Так? Чтобы показать, мол, вот какая она – ваша новая Россия, мол, в Советском Союзе такого беспредела не было, а если и был, то моментально и эффективно пресекался. И все же основная их цель – храм. Но ведь речь идет о бомбе в две мегатонны. А разве при такой мощности важно, где будет заложен заряд – непосредственно под самим храмом или в кинотеатре «Ударник». Когда над Москвой поднимется ядерный гриб, это будет уже совершенно не важно, потому как не останется никаких следов ни от «Ударника», ни от Христа Спасителя, ни от музея имени Пушкина. Верно же?
– Да, все так. – Леопард сжал губы. – Что ты предлагаешь?
– Я предлагаю дождаться известий от Тарантула со Смертью.
Леопард посмотрел на часы.
– Да, верно. Непонятно, почему молчат.
– Рация у них в порядке? – спросил Гордеев, вспомнив о том, что та, что принадлежит Пиранье, разбита вдребезги.
– Должна быть в порядке.
Алик прошелся по клавиатуре. Экран высветил здание, которое предположительно должно стать очередной жертвой. Табло высвечивало отсчет времени. Хронометр показывал, что до взрыва остается двадцать минут.