Аберфорт
Шрифт:
Он замолчал.
Я остался один — но уже не совсем.
Ладно черт с тобой золотая рыбка. Вернув свой взор на выбор предметов я решительно выбрал следующие предметы: артефакторика, нумерология, колдмедицина. Всё то, что я смогу использовать себе во благо.
Учёба началась быстро. К счастью, Ариана адаптировалась и нашла свою компанию — выглядела довольной. Первую неделю я держал её под контролем, но потом отпустил: у неё своя жизнь, и она должна набираться опыта сама. Говоря откровенно, давалась мне это сложно, но я понимал необходимость.
Учёба началась хаотично. Новые предметы, новые обязанности,
Вот так и начался мой третий курс.
Глава 38
Наконец случилось то, чего я совсем не ожидал. Ко мне подошёл Альбус. Сам факт того, что он подошел чтобы поговорить не сильно меня удивил, но вот смутило меня кое-что совершенно другое. Самое заметное — изменения в самом Альбусе. Он стал более уверен, стал более высокомерен, стал смотреть на всех свысока. В его словах была уверенность, осанка стала прямой, а глаза его горели блеском. По сравнению с тем, каким помнил его я, с ним произошли кардинальные изменения.
Он проделал долгий путь от жалкого утёнка до… жалкого утёнка с наполеоновскими амбициями. Я не принижал его, просто я все видел. Видел, что реально происходит. Природа явно сэкономила на его метаморфозе - вместо белого лебедя получился какой-то гибрид павлина и дохлого голубя, кричащего о величии на помойке среди бомжей. Его новообретённая уверенность напоминала позолоту на дешёвом подсвечнике - блестит, пока не присмотришься и не поймёшь, что под ней трухлявая древесина. А эти глаза… Боже, эти горящие фанатичным блеском глаза! Как будто кто-то поджёг их, и теперь они светятся этим жалким, но таким самодовольным пламенем.
Вместо извинений или, не знаю даже, простого интереса к моей или сестры жизни, Альбус завёл шарманку о своих увлечениях, о своих достижениях и об истинах, к которым он успел прийти. Думаю, этого достаточно для обрисовки ситуации, хотя, вспоминая эту встречу вновь, в голову закрадывался червячок…
[Некоторым временем ранее]
Заброшенная аудитория пахла пылью и старой древесиной, а единственный источник света — дрожащее пламя свечи — отбрасывало на стены гигантские тени. В этом полумраке сидел мальчик. Его рыжие волосы торчали во все стороны, будто он только что пережил встречу с электрическим стулом, а мантия висела на нём, словно наспех накинутый саван. Но ему было не до внешнего вида — он лихорадочно писал что-то в дневнике, словно боялся, что мысли улетучатся, если не запечатлеть их сию же секунду.
В аудитории стояла гробовая тишина, и только редкие звуки царапанья пера о бумагу разгоняли безмолвие. Он что-то спешно писал в дневнике, с предвкушением глядя на следующий — чистый листок.
Этим мальчиком был Альбус Дамблдор. В какой-то мере — изгой, в какой-то — гений.
Пергамент дышал знакомым почерком — резкие, как порезы, буквы, которые Альбус узнал бы даже в бреду.
«Рад снова слышать тебя, Альбус»
Грудь сжало от волнения и предвкушения. Вот он — единственный голос, который не лгал. Не притворялся. Не требовал быть «скромнее», «осторожнее», «как все».
— И я тебя, — прошептал он, касаясь строк пальцами. Чернила обожгли
Альбус схватил перо, и буквы понеслись стремительно, как и мысли:
«Я не смог с ним поговорить… он только и делает, что отрицает все мои старания»
Новые слова вспыхивали в ответ почти мгновенно:
«Ты прав. Они не понимают нас. Пока не понимают. Просто поговори, воодушеви его. Ты его старший брат. А если он глупец, что отринул свет, то жить ему во тьме »
— Потому что не пытаются понять! — резко выдохнул Альбус, вспоминая Аберфорта с его вечным «опомнись» и Ариану, смотревшую на него, как на чужого.
Но Геллерт… Геллерт видел и знал. Даже через страницы, даже через расстояния — он знал, что Альбус больше этой семьи, этой школы, этих жалких правил. Эти мнимые цепи не могли удержать его.
Перо рвануло по бумаге, выплескивая то, что он не смел сказать вслух годами:
«Наша цель — наш свет. Неважно, что другие не понимают нас. Именно мы — свет во тьме. Во славу магии»
Ответ пришёл мгновенно — будто Геллерт ждал этих слов:
«Будь осторожен. Придёт день, когда они поймут, как ошибались. Во славу»
И Альбус улыбнулся по-новому. Без страха. Без оглядки. Как человек, нашедший наконец того, кто действительно его понимает.
Альбус закрыл дневник и направился к выходу. В тот день у него было ответственное задание от его настоящего друга — Геллерта. Он должен был прощупать почву среди своих близких и знакомых — понять их мировоззрение и готовность примкнуть к высшей цели. К чему-то большему, чем простое существование и простая жизнь. Мальчику было невдомёк, что далеко не все разделяли его мнение по поводу великой цели в жизни — и многие просто хотели жить.
Но такие мысли и не пытались посетить молодого волшебника. Он знал свою задачу; он знал, а точнее — предполагал, к чему она приведёт, и поэтому двигался вперёд.
Оказавшись в коридоре, мальчик направился в сторону оживлённых проходов, пока не заметил своего младшего брата Аберфорта. Находясь в приподнятом состоянии духа и на пике своей воодушевлённости, он направился к нему, быстро сокращая дистанцию.
Уже оказавшись в нескольких шагах от брата, Альбус прочистил горло пару раз, привлекая внимание Аберфорта. Удостоверившись, что он будет услышан, Альбус заговорил первым, — Привет, Аберфорт, — достаточно громко сказал он, явно излишне привлекая внимание третьих лиц.
——————
Я немо кивнул, окинув взглядом брата. Его глаза быстро пробежались по телу Альбуса, бегло отметив изменения, произошедшие в его старшем брате.
Альбус ненадолго замялся, заметив неохоту, с которой Я подошёл к этому диалогу, но это его волновало не сильно — после секундного замешательства он успел адаптироваться и продолжил,— За последнее время я успел многое понять, осознать. Многое из того, что мне было не до конца понятно, начинает постепенно открывать мне взор. Некоторые откровения помогли мне понять мою цель, мою задачу, мою судьбу. — Он говорил уверенно, веря в каждое своё слово. Это было видно и по его движениям, словно адресованным массам, и по глазам, что горели, как алый огонь.