Ааргх
Шрифт:
– Две идут быстро. Берёшь сам, нам брать ли? – деловито уточнили гномы, указуя на одинокую парочку, воровато убегающую куда-то в кусты. Я дал отмашку: ловите сами, главное, без шума и кровяных пятен на одежде.
А мне, после короткого размышления, взбрело в голову просто влезть повыше на дерево и, наблюдая за передвижением женщин в капюшонах, попытаться хоть как-то определить, зачем они вообще попёрлись в лес. Сун говорила о празднике, о том, что эта ночь символическая и ведьмы намерены провести в чаще свои таинственные ритуалы.
Насчёт особой таинственности я бы ещё поспорил, дело
Напряг лишь в том, что ведут они себя, мягко говоря, нецелесообразно. То есть неритуально, абсолютно! Дойдя строгим маршем до первых деревьев, женщины разбегались по две, по три, по четыре, углубляясь в лес, о чём-то шептались, перемигивались, перехихикивались. Короче, вели себя совершенно неподобающим образом, словно юные жрицы, вышедшие на прогулку из храма Девятигрудой богини.
Говорят, что эта богиня требует от своих дочерей не отказывать никому в любви и ласке, ибо это поддерживает мировую гармонию на фоне общих войн и насилия. Возможно, и так… Я не судья их нравственного облика, у нас в Приграничье такой храм всего один, и находится он под полным патронажем герцога, так что его солдатня на отсутствие женщин не жалуется. А если все всем довольны, то о какой морали спорить?
Быть может, и ведьмы, вырываясь два раза в год из душного замка, только счастливы от души поваляться на свежей травке и хоть на мгновение вспомнить о том, что когда-то они были просто свободными женщинами…
– Ааргх, – тихо раздалось снизу. – Помощь нужна нам.
– В чём проблема? – От неожиданности я мягко рухнул на землю, гномы одновременно невысоко подпрыгнули и, опустив глазки, пояснили:
– Стыдимся мы…
– В каком смысле?
– Ведьмы там, это… делают такое…
– А, вот оно что, – опять не угадал я. – Ну в лесу туалетов нет, а если дело неотложное, то в кусты и ходят. Это естественная человеческая надобность, поэтому…
– Неестественная! – уверенно вскинулись родственники и невнятно, на пальцах, краснея, как императорские дочки, попытались изобразить мне, чем конкретно занялись в кустах именно эти две ведьмы. Я обомлел… Нет, не то чтобы никогда не слышал, на что способны истосковавшиеся без мужской ласки женщины, но всё-таки… как-то… Получается, и ведьмы тоже такие есть, да?!
– Ладно, этих не тронем. Любовь есть любовь, как её ни верти… Надеюсь, вы к ним не очень близко подходили? Руки мыли потом?
– Щепетильны были мы, ааргх. Ждали, в надежде бесплодной, мешать не посмели, однако, им… Может, наловим, обоюдно, других, естественное что в кустах исполнят?
– Согласен, – кивнул я.
Судя по виду сверху, толпа тёток разбрелась кто куда в радиусе трёхсот шагов. Если будем действовать решительно и тихо, то непременно хоть кого-нибудь да поймаем. Мы ориентировались на голоса и смех, потом выбрали уютную поляночку с ручейком и ромашками, где и залегли в засаду. В смысле залегли, конечно, гномы, я опять полез на дерево, чтобы никому не бросаться в глаза.
Ждали не очень долго, два раза даже просто дали пройти через полянку одиноко гуляющим ведьмам – они были маленькие и толстые,
– Гр-р-р! – Спрыгнув с дерева, я предстал перед ведьмами во всей красе – здоровенный, небритый, взлохмаченный, с буграми мускулов и недружелюбным оскалом на самой тупой морде, какую только мог состряпать! О, сколько времени мне пришлось репетировать такое лицо – отдельная тема.
– Девочки… это же дикий ааргх! – еле слышно опознала одна, едва ли не уходя винтом в обморок.
– Раздевайтесь! – хрипло прорычал я. Та, что изображала потерю сознания, мигом распахнула глазки, да и обе её подружки взглянули на меня уже с совершенно иным откровенным интересом…
– Так ты говоришь, он дикий? Любопытно, насколько… Если судить по росту и плечам… мм, я первая!
– Вы… вы меня не так поняли, – нервно отступил я, но было поздно.
Три платья почти одновременно полетели на землю! Никакого колдовства, никакой магии, ни одного заклинания – эти озабоченные дуры кинулись на меня скопом, сбив с ног! Если бы не гномы, я бы точно кого-нибудь убил в порядке самозащиты от группового изнасилования. Туром и Нетуром на этот раз действовали безукоризненно слаженно, и я бы даже сказал, нежно…
Две девицы получили изящнейшие шлепки обухом в затылок, а третья была отправлена в столь же горизонтальное положение двусторонним ударом гномьих кулаков в висок. Все трое живы, но в себя придут часа через три-четыре – работали профессионалы…
– С меня причитается, – хмуро буркнул я, поднимаясь с хвои. – Но если только расскажете Сун…
Бородачи мигом переглянулись, и я проклял свой язык за то, что невольно подбросил им эту замечательную идею. Оттащив голых девиц в кусты, подальше от муравейника, мы взяли платья и, осторожно покаркав, вернулись к пункту встречи.
Деятельный граф уже буквально не находил себе места от ничегонеделания, и наше возвращение с добычей было встречено самыми бурными аплодисментами. Все расспросы на тему, что да как, я решительнейше пресёк, напоминая о том, что у нас мало времени. Солнце уже наполовину ушло за горы, и скоро в лесу будет совсем темно. Наверняка ведьмам дали часик-другой развеяться, но вскоре они соберутся и начнут ритуал…
– Бельтейн – это очень древний праздник, – поддержала меня Сун. – Верховная ведьма зажжет большой костёр в лесу, и сёстры будут праздновать посвящение новоприбывших. Нам надо поспешить, чтобы занять места до жертвоприношения.
– А кем обычно жертвуют? – тут же поинтересовался мой господин. Но самая уродливая наёмница не ответила. Наверное, просто не знала. Знала бы, ответила. Потому что во всём остальном она оказалась права.
Со стороны замка раздался протяжный звук рога, ведьмы, старые и молодые, кто чем ни занимался, бросив всё, резво двинулись строиться. Не прошло и получаса, как строгая колонна в капюшонах строевым шагом, высоко поднимая ногу, углубилась в лес. Наши герои «тайного фронта» естественным образом влились в их ряды, как весенний ручеёк в полноводную реку.