«А» – значит алиби
Шрифт:
– Ведь я вам не говорила, что работаю на нее.
– Да это дело, черт возьми, кроме нее, уже давно никого не колышет.
– Может, и так. Но вы сами что-то не больно обрадовались этому известию.
– Послушайте, Лоренс был моим лучшим другом. За него я мог бы пойти в огонь и в воду. – В прямом взгляде Скорсони определенно читались горечь и досада. Трудно сказать, чего было больше.
– Вы хорошо знали Никки? – спросила я.
– Полагаю, неплохо, – ответил он. При этом красноречивое выражение, которое сквозило у него во взгляде,
– Как вы познакомились с Лоренсом?
– Мы вместе поступали в университет Денвера и оказались в одной студенческой общине. Лоренс был настоящий плейбой. Ему все давалось легко. Сначала юридический колледж, потом Гарвард. А я отправился в Аризонский университет. У его родителей имелись деньги, у моих – нет. Через несколько лет я потерял его из виду, а потом вдруг узнал, что он открыл собственную контору в этом городке. Тогда-то я и приехал сюда, встретился с ним, предложил свои услуги, и он согласился. Спустя всего два года мы стали партнерами по бизнесу.
– Тогда он еще был женат на своей первой супруге?
– Да, на Гвен. Она живет где-то неподалеку, но совершенно меня не интересует. Помнится, расстались они с большим скандалом, и еще слышал, как она на всех углах поливала его грязью. У нее, кажется, фирма по уходу за собаками где-то в районе Стейт-стрит, если это вам интересно. Сам я стараюсь ее избегать.
Он пристально посмотрел на меня, и мне показалось, что он прекрасно понимал, как много мог бы поведать, но пока скрывал.
– А как насчет Шарон Нэпьер? Она долго трудилась у него?
– Когда я поступил к нему на службу, она уже работала в конторе, хотя и не очень давно. Потом я нанял собственную секретаршу.
– У них с Лоренсом не было конфликтов?
– Насколько мне известно, нет. Она еще крутилась вокруг, пока шло слушание этого дела в суде, а потом исчезла. Кстати, смылась с моими деньгами, которые я заплатил ей в качестве аванса. Так что напомните ей, если увидите, что я не прочь получить должок. Пошлите счет или еще что-нибудь, просто чтобы она знала, что я не забыл прошлое.
– А имя Либби Гласс вам что-нибудь говорит?
– Кто это?
– Бухгалтер, которая занималась расчетами вашей фирмы в Лос-Анджелесе. Она работала в компании "Хейкрафт и Макнис".
Немного подумав, Скорсони помотал головой и спросил:
– А какое отношение она ко всему этому имеет?
– Ее тоже отравили олеандром и почти в одно время с Лоренсом, – ответила я. Никакого испуга или потрясения мое сообщение у Скорсони не вызвало. Он лишь скептически выпятил нижнюю губу и пожал плечами.
– Я этого не знал, но возьму ваши слова на заметку, – сказал он.
– А вы сами никогда с ней не встречались?
– Может быть, и встречался. Мы с Лоренсом распределяли между собой всю бумажную работу, и большую часть контактов с руководством других
– Насколько мне известно, их что-то связывало, – продолжила я эту тему.
– Не люблю сплетничать о покойниках, – сказал Скорсони.
– Я тоже, но ведь у него бывали романы, – заметила я осторожно. – Не хотелось бы акцентировать на этом внимание, однако немало женщин подтвердили это на суде.
Слушая меня, Скорсони сначала заулыбался, задумчиво разглядывая прямоугольник, который чертил на листе бумаги, а потом пристально поглядел в мою сторону.
– Вот что я вам на это скажу. Во-первых, Лоренс никогда сам никого не принуждал. А во-вторых, я никогда не поверю, чтобы он мог позволить себе любовную связь с коллегой по работе. Это было просто не в его стиле.
– А что скажете насчет его клиенток? Ведь с ними у него были связи?
– Без комментариев.
– А вы сами-то могли бы переспать с клиенткой? – поинтересовалась я у него.
– Что касается моей теперешней клиентки, то ей восемьдесят лет, поэтому ответ отрицательный. Она развелась, и я веду дело по разделу семейного имущества. – Сказав это, он взглянул на часы и встал со своего кресла. – Мне неприятно обрывать нашу беседу, но уже четверть пятого, и у меня почти не осталось времени на подготовку.
– Прошу прощения. Я не собираюсь отнимать у вас лишнее время. Весьма признательна за столь короткую и информативную встречу.
Скорсони проводил меня до двери кабинета; от его крупного тела исходил поток тепла. Он распахнул дверь и придержал ее вытянутой левой рукой. При этом в его взгляде, как и в начале встречи, опять мелькнуло плохо скрытое плотоядное выражение мужчины-самца.
– Удачи вам, – пожелал он на прощание. – Хотя, подозреваю, ничего особенного вы здесь не раскопаете.
По дороге я забрала фотографии той самой трещины на тротуаре, которую снимала по заданию "Калифорния фиделити". На всех шести снимках весьма отчетливо было видно разрушенное бетонное покрытие. Претендент на получение страховки, некая Марсия Треджнлл, требовала денежной компенсации в связи с потерей трудоспособности, утверждая, что споткнулась о выступ на тротуаре, который образовали разросшиеся корни деревьев, выпирающие из земли.
Она возбудила дело против владельца магазина-мастерской "Сделай сам", который располагался неподалеку от злополучного места. Иск по этому случаю, относящийся к разряду "поскользнулась и упала", в общем-то был небольшой – около пяти тысяч долларов. В него входили оплата счетов за лечение и медикаменты, а также возмещение потерь за время вынужденной нетрудоспособности. Все говорило за то, что страховой компании придется раскошелиться, но меня все-таки попросили проверить, нет ли тут каких-нибудь попыток мошенничества со страховкой.