А вот еще...
Шрифт:
Новая загадка, думал он. Нет, этот день скучным никак не назовешь.
Вот так, лежа на земле и размышляя по обыкновению о себе и своей маловероятной смерти, он увидел, что на земле лежит еще кто-то.
Триллиан.
Именно в это мгновение Гавбеггер понял, что влюблен окончательно и бесповоротно, ибо именно в это мгновение он перестал думать о том, как Триллиан может быть связана с ним, и начал думать о самой Триллиан.
С ней все в порядке? Что
Гавбеггер стряхнул оцепенение и вскочил на ноги.
— Я иду! — крикнул он, переходя на бег. — Я иду!
Тень пала на его лицо, и что-то, похожее на небольшую гору, заслонило от него Триллиан.
— Время играть по-крупному, — произнес Тор, наклонившись так, что Гавбеггер видел его голову вверх тормашками.
Как у него только шлем не сваливается, удивился Гавбеггер.
И тут удар Мьёльнира оторвал его от земли и швырнул прямиком в стратосферу.
Артур разговаривал с плывуном-колокольчиком, когда краем глаза увидел, как брякается в обморок Триллиан.
— Нет, — объяснял он. — Игра называется «городки». А «город» строят из кирпичей там, или из дерева… О Боже!
— Продолжай, — сказала птичка. — Все это очень запутанно. Значит, вот эта штука, которая бьет по чуркам, называется «бита»?
Однако слова «о Боже!» были адресованы не птичке; скорее Артур выпалил их непроизвольно при виде падающей Триллиан. Артур обронил стаканчик соевого йогурта и побежал к ограде, где лежала, не подавая признаков жизни, Триллиан.
Стыд какой, кипел он. Ее родная дочь… наша родная дочь идет от нее как ни в чем ни бывало. Что случилось с Рэндом? Этого ребенка пора прибрать к рукам.
Последняя фраза частенько повторялась в доме Дентов в годы Артурового детства. Его отец цитировал ее при малейшей возможности — то есть при малейшей Артуровой провинности. Прибирание к рукам обыкновенно включало в себя наставительную, читаемую с самым строгим выражением лица лекцию, затрагивавшую такие темы, как Вторая мировая война, сарай на огороде и филателия. В конце каждой такой лекции Артуру давали попробовать несколько капель бренди из отцовской фляжки — чтобы волосы на груди росли быстрее. Поэтому воспоминания Артура об этих дисциплинарных взысканиях сводились к стыду, некоторому удовольствию и головной боли поутру.
Артур опустился на колени рядом с Триллиан и осторожно подложил ей под голову локоть.
— Ну, ну, — произнес он. — Если ты меня слышишь, Триллиан, мне только хотелось, чтобы ты знала, что выглядишь классно. Я знаю, многие дамочки все время переживают, не растрепалась ли у них одежда, скажем, если они под машину попали, и все такое.
Надо сказать, по части утешения лиц женского пола Артур никогда не был особенно силен. Точнее говоря, если бы такое утешение входило в число требований при поступлении на работу, он никогда не прошел бы даже первого собеседования, не то что испытательного срока.
Необходимое пояснение. На протяжении последних трех десятилетий своей жизни землянин Артур Дент делал свою жизнь еще более жалкой, чем полагалось бы, демонстрируя
Артур потыкал пальцем в щеку Триллиан.
— Триллиан, — произнес он мягко, но настойчиво. — Ну же. Очнись. — Она не откликнулась, поэтому Артур попытался припомнить курс оказания первой помощи, который его заставили пройти во время работы на Би-Би-Си. Насколько он помнил, большую часть того дня они пытались починить кофеварку… впрочем, имела место также демонстрация искусственного дыхания рот в рот, при которой роль пострадавшего исполняла резиновая кукла. Рот в рот, говорите?
Артур не знал точно, верный ли способ лечения он выбрал, но решил, пусть и несколько неуклюже, попробовать.
Он опустил голову Триллиан на мягкую траву и склонился над ней.
— Надо зажать нос и запрокинуть голову, — произнес голос у него над плечом — это оказалась та самая птичка, с которой он только что разговаривал.
Где-то я с этой птичкой уже встречался, подумал Артур, подавив истерический смешок.
Он пальцами раздвинул Триллиан губы и сделал глубокий вдох.
Мне тревожно. Почему мне тревожно?
— Ну же, чувак. Давай!
Ну и наглая птичка.
Артур чуть помедлил и взялся задело. Губы их сомкнулись, он зажал уголки ее рта пальцами и выдохнул. Мгновенной реакции не последовало; Артур ощущал себя так, словно дует в длинный туннель. Потом руки Триллиан обвились вокруг его шеи, и она откликнулась страстным поцелуем.
Что? Неожиданно… Хоть раз поцелуй мог означать мечту, ставшую явью.
Артур чуть отодвинулся и увидел, что Триллиан открыла глаза и что в них блестят слезы.
— Артур… Мне показалось…
Артур все сразу понял.
— Что я — Гавбеггер. Ты его любишь.
Было время, когда осознание этого факта разбило бы мир Артура в хлам, но теперь он не испытывал ничего, кроме жалости к Триллиан, которая вот-вот могла потерять свою любовь так же, как он потерял свою.
— Да, я его люблю, — кивнула Триллиан, и по щекам ее снова заструились слезы. — Что-то случилось в темном пространстве, и это ускорило процесс. Где он?
Артур поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть начало подъема Гавбеггера в стратосферу. Хорошо осознавая свою рекордную бестактность, Артур попробовал уклониться от прямого ответа.