А вот еще...

Колфер Йон

Тор наконец завершил свои дела в углу ринга и встал с Мьёльнира, на котором сидел.

А вот и мы. Давно пора бы.

Бог-Громовержец превосходил Гавбеггера ростом раза в четыре, но ни медлительности, ни неповоротливости ему это не добавляло. Двигался он, правда, так, будто опасался что-то по неосторожности сокрушить.

Должно быть, я здесь единственный, кто не боится этого парня, подумал Гавбеггер и тут же поправился. Я и Библброкс — единственные,

кто не боится этого парня. Библброкс, вероятно, думает, что сможет выиграть этот поединок.

И тут произошла очень странная вещь. С каждым шагом, что делал Тор по обугленной земле, он, казалось, становился все меньше и меньше.

Марево от жары, подумал Гавбеггер. Наверняка это из-за нее.

Но это было не марево. Тор действительно уменьшался, и ко времени, когда дошел до перекрестья выжженного на земле «X», рост у Бога-Громовержца сделался такой, что его вряд ли пустили бы на большую часть ярмарочных аттракционов без сопровождения взрослого.

— Эй, — произнес он. — В чем дело?

Гавбеггер удивленно заморгал.

— Думаю, во мне. С твоей точки зрения.

Тор ощупал свое крошечное тельце.

— Ты… того… извини. Это все Зафод придумал. Если бы я просто вышел и прихлопнул тебя, какой бы вид я имел в глазах зрителей? Просто громила, и все. А так, в объективах нацеленных на нас камер, все должно выглядеть куда лучше — это если верить Зафоду, а он в этих делах разбирается. — Бог нахмурился. — Хотя как-то раз он с этим просчитался.

В голове у Гавбеггера слегка звенело от нетерпения.

— И как все будет? Я становлюсь на колени, и ты меня фигачишь по голове?

Тор почти оскорбился.

— Чего? Нет-нет. Так не пойдет. Это заурядная казнь. Нам надо устроить для этих людей настоящее представление. И не только для этих. Все должно транслироваться по суб-эте.

— Суб-эте? Ни разу в нее не заходил.

— Ни разу?

— Нет. Там одна фигня. Мне подавай классическое кино.

— Вот бы все были, как ты, но это не так. Нынче в этой Вселенной все карьеры создаются и разрушаются только в суб-эте.

— Но ты же бог, зачем тебе карьера?

Тор потеребил бороду, забыв про несколько искусно заплетенных в ней новых прядей.

— Хороший вопрос, но и ответ на него я тоже знаю. Я много над этим думал. Мы же боги, значит, и эго у нас неземного размера, поэтому для поддержания здоровья нам нужна уйма любви и поклонения. Видел богов, из-за которых гибнут урожаи и пересыхают реки? Так вот, этих богов не любят. Это замкнутый круг, понимаешь? Ты даже представить себе не можешь, в какую депрессию могут впасть боги. Только что нами восхищались, и вот нас уже презирают. Поверь, я много думал.

Необходимое пояснение. Локи-Обманщик как-то сумел, пользуясь своим гипнотическим обаянием, убедить Асов в том, что решил исправиться, и открыл в Асгарде для богов психологическую консультацию.

Клиентура его росла стремительно по мере того, как он избавлял одно божество за другим от комплексов вроде привязанности к единорогам и тому подобных. Тор и сам стал чувствовать себя значительно лучше и начал даже испытывать к брату некоторую симпатию, когда случайно узнал о том, что Локи заключил контракт с журналом «Ого-Го», и все сеансы терапии записываются и выкладываются в суб-эту. Хуже того, сеансы с Тором показались Локи слишком скучными, и он добавил в них побольше слез, вздохов и признаний насчет Эксцентрики Галлумбиц.

Гавбеггер глубокомысленно кивнул в знак того, что готов помочь в этом деле, хотя на самом деле он был готов только кивнуть.

— Круто. Теперь мне все понятно. Замкнутый круг. Ладно. Значит, поборемся немного?

Тор оглянулся через плечо проверить, не заподозрил ли его кто-нибудь в сговоре с противником.

— Для начала немного поболтаем. Ты, сука, угнал мой корабль, бла, бла, бла. Потом ты наносишь первый удар. Я делаю вид, что ранен. Может, похромаю немного. Туда-сюда, в таком аспекте. А потом БАЦ по кумполу, и песенка спета. Типа так, друг мой.

— Какая песенка?

— Это я так. Расхожее выражение у валькирий.

Гавбеггер посмотрел по сторонам. На лице Триллиан блестели слезы, но помешать поединку она не пыталась.

— Ладно, детка. Это все я. Я угнал твой корабль.

Тор со свистом втянул в себя воздух и выпятил грудку, пытаясь не выказать ужаса от сценария, которому ему приходилось следовать.

— Ты! Корабль, который подарил мне отец, которому я дал имя любимого козла! — А сам при этом думал: терпеть никогда не мог это ведро соплей, потому и загнал по дешевке первому встречному.

— Да, угнал — и повторил бы это и еще раз.

— Да, правда? Может, я и мягкосердечный бог, но такого простить не могу.

Ох, хватит этой светохрени, подумал Гавбеггер (слово «светохрень» он подцепил, готовясь оскорблять мыльнооперную планету Светлый Путь, вся поверхность которой представляла собой телевизионную съемочную площадку, постоянно освещенную восемнадцатью искусственными солнцами для съемки в три смены). Давай-ка немножко ускорим события.

— Прекрати нести вздор, жалкий мелкий викинг. Твой отец тебя ненавидит, а мамаша — так и вовсе делает вид, будто ты не ее сын.

Тор невольно съежился еще на дюйм. Этого в сценарии не было.

— Что? Что ты сказал?

— Да это все знают, — копнул глубже Гавбеггер. — Тор-Пьяница, вот как они тебя называют. Думаю, тебе было лучше оставаться в баре.

Над головой вдруг возникло маленькое грозовое облачко, брызжущее белыми молниями.

— Ты стырил мою ладью, гад, — пробормотал Тор и тут же спохватился: я бормочу… Боги не бормочут. Это катастрофа; они все меня возненавидят.