А смерть подождет
Шрифт:
И я открыла глаза.
— Тимтхэнн, ты должен отдохнуть, — раздался глухой шепот, и я быстро сомкнула веки, успев заметить движение слева от меня, — хозяйку уже не спасти.
Мик. Я невольно улыбнулась, пользуясь тем, что меня не видно в темноте.
— Она должна была успеть, — горько произнес такой знакомый голос, а мне на мгновение показалось, что я не слышала его вечность. И только сейчас поняла, как скучала по этим вечным пререканиям.
— Пошли, завтра днем придешь к ней снова, — голос метаморфа звучал как-то сухо, и я поразилась той горечи, звучавшем в нем.
— Днем придут тысячи желающих выразить своё почтение
Я плотно сжала простыню, на которой я лежала, в руке. Гробница, открытый доступ, тысячи желающих? Получается, они рассказали о том, что богиня жила среди людей и не причинила никому никакого вреда, а следовательно… Первый шаг сделан.
— Но она не живой человек, — с грустью ухмыльнулся Мик, — она мертва, Тимтхэнн, и тебе пора с этим смириться.
— Она мертва из-за меня…
Я напряглась от этого шепота и буквально всем телом почувствовала на себе взгляд. Тело закололо такими знакомыми иголочками присутствия противоположной силы, а я чуть ли не заплакала от облегчения. Я действительно жива.
— Что случилось? — настороженно произнес Мик. Неужели заметил?
— Мне показалось, что… Нет, ничего. Пошли.
Раздался какой-то непонятный шум, перемешанный с шуршанием, и через несколько секунд всё затихло. Я полежала без движения еще пару минут, а потом медленно открыла глаза, задумчиво уставившись на висящую надо мной черную ткань, свисающую со всех сторон моего ложа. Я села в так называемой кровати и потерла занемевшие ноги, уставшие лежать на камне, накрытом лишь какой-то черной простынкой. Это типа мертвым везде удобно? Как бы так!
Только сейчас я заметила, что меня окружает голубоватое свечение. Знакомая магия… Надеюсь, она работает только с той стороны и меня не испепелит на месте. Хотя как там сказала Морена? Меня невозможно убить? Вот и проверим, в крайнем случае.
Я коснулась указательным пальцем сферы, и она с тихим хлопком растворилась в воздухе, словно мыльный пузырь.
Аккуратно отодвинув черное полотно, я ступила босыми ногами на холодный пол и поежилась. Не знаю, как насчет бессмертия, то физическое воздействие оказать на меня вполне возможно. На мне было надето полупрозрачное черное платье, а запястья и лодыжки были перемотаны такими же черными лентами. Возможно, я и выглядела вполне приглядно… но все-таки, от осознания того, что на практически полураздетую меня смотрели тысячи человек, я ощущала себя какой-то грязной.
— Морт, — приглушенным шепотом позвала я ворона. Этот подлюга не мог бросить меня одну в такой важный момент, какие бы у него там дела не были. — Морт, ты должен мне помочь!
— Ничего я тебе не должен, — раздалось фырканье, и ворон уселся ко мне на плечо. Я привычно потянулась к нему рукой, чтобы легко погладить шершавые когти, но воздух вокруг него сверкнул темно-бордовой оболочкой. — Не смей забываться, идиотка! Тебе напомнить? Теперь любое твое прикосновение несет смерть, а я еще слишком молод, чтобы умирать, — я виновато опустила руку и чуть поникла. Но как же так? Он же сидит на мне и до сих пор жив. — Потому что я сижу на твоей одежде, — ответил на мои обиженные мысли Морт, на всякий случай отлетая на пару метров и усаживаясь на краю «моего» камня. Ворон деловито оглядел огромную гробницу и присвистнул. Честное слово!
— Король? Брат Тимтхэнна? — я оторвалась от разглядывания огромного количества разнообразных выгравированных на каком-то дорогом металле узоров и подняла голову на вычищающего перья Морта.
— Он самый, — он насмешливо каркнул. — Ты не видела, какая у всех реакция была, когда Тимтхэнн холодно усмехнулся после того, когда Карри со своим дружком принесли ему твое охладевшее тело. Все считают его бесчувственным чурбаном… В принципе, правильно, — после некоторых раздумий хохотнул ворон. — Но только Мик знал правду.
— А я узнаю? — скептически спросила я, покосившись на почему-то неимоверно довольного Морта. Он поднял на меня взгляд и усмехнулся:
— Когда-нибудь.
***
На меня смотрели все. Я знаю, что это была простая паранойя, и узнать меня было в принципе невозможно: волосы были затянуты в высокий хвост и спрятаны под капюшоном, шарф был натянут до самого носа, а руки скрывались под плотными перчатками. Не знаю, откуда Тимтхэнн знал, что я должна была вернуться, но сбоку от камня, под прикрытием ткани, лежала новая одежда, мои кинжалы и приличная сумма денег. Сейчас я направлялась на рынок, чтобы купить себе стоящего коня и выехать к границе Кольтинота, желательно, по пути найдя Ханну и компанию, чтобы они помогли мне пробраться через какие-то там силовые потоки. Пока я пешком добиралась из центра Кирнота, где и примостили мою гробницу, до его окраины, успело рассветать, а сейчас солнце так вовсе стояло практически в зените.
— Слышала, гробницу-то с богиней ограбили! — заохала одна из продавщиц, а я аккуратно притормозила около её прилавка, сделав вид, что внезапно очень сильно заинтересовалась связкой зеленого лука. — Бери, доченька! Бери лук, дешевый, — она подпихнула ко мне еще и гнилые яблоки и снова повернулась к своей коллеге, даже не утрудившись понизить голос. — И ладно бы украли золото, драгоценности там всякие… Так нет, тело сперли!
Товарка ахнула и от волнения выронила свой кошель, даже позабыв его поднять.
— Надо же… А я только хотела сегодня сходить, помолиться за сына. На войне он, мой Хиратушка…
Поняв, что большего ничего полезного услышать мне не предстоит, я неловко выпуталась из толпы и, чуть не споткнувшись о улетевшую с прилавка картошку, скользнула в таверну. Не знаю, как о вечной жизни, но есть мне хотелось безумно. Две недели без еды пронеслись возмутительно быстро, но определенный урон моему молодому организму нанести успели.
К моему величайшему сожалению, в таверне было море народу, а каждый столик был занят людьми из самых разных слоев.
Я с любопытством уставилась на явно чистокровного светлого эльфа, который сидел за стойкой на высоком стуле и потягивал какой-то напиток из высокого бокала. Судя по форме так называемого сервиза, высокой ножке и тонким стеклянным граням, светло-желтой жидкостью оказалось вино из белого винограда. Судя по сморщенной физиономии ушастого, не из высших сортов.
Усевшись рядом с ним на стул, я облокотилась о стойку и постучала монеткой по деревянной поверхности. Хозяйка уловила знакомый звук золотого и быстро подскочила ко мне, обогнув молодую девушку, которая должна была обслужить меня.