9 ноября
Шрифт:
Фэллон делает глубокий вдох и выдыхает, прежде чем повернуться. Когда она встречается со мной взглядом, становится ясно, как много всего я только что уничтожил в ней. Первая моя реакция, это желание все исправить, сказать ей, что я чувствую на самом деле. Что в тот момент, когда я впервые поцеловал Джордин, я был бесформенной массой.
Вообще-то, я превратился в бесформенную массу с той секунды, когда Фэллон уехала в такси, в прошлом году.
– Ты её любишь?
– Фэллон тут же прикрывает рот рукой, и качает головой, сожалея
– Пожалуйста, не отвечай, - она подходит ближе и опускает взгляд. – Мне нужно выйти, - говорит она, проходя мимо меня.
Я отхожу назад, пока не упираюсь спиной в дверь, не позволяя ей выйти. – Не так. Пожалуйста, не уходи пока. Дай мне шанс всё объяснить.
Я не могу позволить ей уйти, пока она не поймет всю ситуацию. Но ещё больше я надеюсь, что она объяснит, что, чёрт возьми, случилось в прошлом году и почему она ведет себя так, будто от моей новости ей действительно больно.
– Объяснить что? – тихо спрашивает она. – Ты хочешь, чтобы я стояла здесь и выслушивала твои объяснения о том, как ты не намеревался влюбиться в жену своего умершего брата? Ты ожидаешь, что я буду спорить с тобой, когда ты скажешь, что это не просто, то чего захотел ты, что ты поступил так, как будет лучше для твоего племянника? Ты ждёшь от меня извинений за то, что я соврала тебе в прошлом году, когда сказала, что не хочу любить тебя?
Каждое слово, срывающееся с её губ в последнем предложении, словно тяжелые камни в моей душе, которые опускает меня на самое дно. Она соврала мне?
– Я все понимаю, Бен. Это моя вина. Это я уехала в прошлом году, когда ты полюбил меня.
Фэллон пытается обойти меня и взяться за дверную ручку, но я передвигаюсь, чтобы заблокировать выход. Я притягиваю её к себе, обхватывая свободной рукой её затылок, и прижимаю лицом к своему плечу. Прижимаю губы к её макушке, пытаясь не думать о том, каково это снова чувствовать её в своих объятьях. Фэллон хватает мою рубашку, и я чувствую, что она опять начинает плакать. Я хочу сильнее притянуть её к себе, крепче держать в своих объятиях, но Оливер не позволяет мне сделать этого.
Я хочу сказать что-нибудь, что утешит её, но в то же время очень злюсь на неё. За то, как беспечно она выбросила моё сердце в прошлом году, когда я отдал ей его. И за то, что она делает это снова, сейчас, когда уже поздно.
Слишком поздно.
Оливер начинает ёрзать в моих руках, и я вынужден отпустить Фэллон, чтобы малыш не проснулся. Она использует возможность ускользнуть от меня и выбегает за дверь.
Я иду за ней и вижу, как она хватает сумочку с нашего столика и направляется к выходу. Сам подхожу к столику и забираю сумку с подгузниками. Наша еда всё ещё на столе, но я с уверенностью могу сказать, что мы не будем её есть. Кидаю деньги на стол и выхожу на улицу.
Фэллон стоит рядом с машиной, и копается в своей сумочке. Как только она извлекает свои ключи, я уже рядом с ней. Выдёргиваю ключи из
– Бен! – кричит она. – Отдай мне мои ключи!
Открываю свою машину и завожу её. Опускаю окна, а затем усаживаю Оливера в детское кресло. Убедившись, что он всё ещё спит, я возвращаюсь к машине Фэллон.
– Ты не можешь уехать, ненавидя меня, - говорю я, вкладывая ключи в её руку. – Только не после всего, что у нас было…
– Я не ненавижу тебя Бен, - произносит она. Её голос срывается, а по щекам продолжают стекать слёзы. – Это ведь часть нашего договора, не так ли?
– она сердито стирает слёзы и продолжает. – Жить своей жизнью. Встречаться с другими людьми. Влюбляться в жён умерших братьев. И, в конце концов, мы бы увидели, к чему все это приведет. Что ж, мы дошли до конца Бен. Немного раньше, но это, безусловно, конец.
Я смотрю сквозь неё, слишком пристыженный, чтобы смотреть ей в глаза. – У нас всё ещё есть два года Фэллон. Мы не должны заканчивать все сегодня.
Она качает головой. – Знаю, я обещала, но… я не могу. Ни за что на свете, я не заставлю себя пройти через это снова. Ты даже не представляешь, как я себя чувствую, - говорит она, прижимая руку к груди.
– Вообще-то Фэллон, я точно знаю каково это.
Я встречаюсь с ней взглядом, чтобы она увидела, что я не намерен брать всю вину на себя. Если бы она не уехала в прошлом году и окончательно не опустошила меня, я бы не потратил большую часть года, обижаясь на неё. Я бы никогда не начал отношения с кем-либо – особенно с Джордин – чтобы рисковать тем, что у нас могло быть с Фэллон. Но я думал, что Фэллон чувствует ко мне только часть того, что я чувствовал к ней.
Она понятия не имеет, с каким разбитым сердцем оставила меня. Как меня поддерживала Джордин, когда Фэллон не было рядом. Как я поддерживал Джордин, когда Кайла не было рядом. И после потери людей, которых мы оба любили, чуть позже нас объединил Оливер… мы не планировали этого. Я даже не уверен, что хотел этого. Но это случилось, и сейчас я единственный отец, которого знает Оливер. И почему теперь всё это кажется таким неправильным? Почему я чувствую, что еще хуже испоганил свою жизнь?
Фэллон отталкивает меня в сторону, пытаясь открыть дверь своей машины. И в этот момент я чувствую себя так, будто меня ударили в живот.
Я не могу дышать.
Не знаю, почему я только сейчас это заметил. Я хватаю Фэллон за руку и сжимаю её, прежде чем она открывает дверь. Мой негласный крик души заставляет ее остановиться и посмотреть на меня.
Мгновение я смотрю на её машину, а затем снова на неё. – Почему ты приехала сюда сегодня?
На ее лице появляется замешательство. Она качает головой, - У нас был договор. Сегодня девятое ноября.
Я сильнее сжимаю её руку. – Вот именно. Обычно, ты приезжаешь прямо из аэропорта. Почему ты на машине, а не на такси?