8-й день недели

Дальний Аноним

Быть или не быть… нет, не так! В её случае плыть или не плыть.

Мадам потащила ребёнка в обход.

Умный в лужу не пойдёт. Умный лужу обойдёт.

Малыш не поспевает за поступью мамаши, однако та упорно тянет чадо за ручонку.

Похоже, девушка снова ушла в себя и выключила голову.

Какое-то движение привлекло внимание окружающих. Пожилой мужчина в сером пальто споткнулся и упал. Те, кто находился ближе, мельком бросили взгляд на пенсионера и поспешили сделать вид, что ничего не заметили. Упавший приподнялся.

К бедолаге поспешили проходившие поодаль парень с девушкой. Парень помог пенсионеру встать на ноги, а девушка подала вылетевшую из рук сумку и отряхнула пальто…

Спрятавшие эмоции вместе с зонтами, вечно спешащие, каждый занятый своими мыслями… и бесконечно одинокие в людском море. Впрочем, он сам такой. Одинокий молодой волк, не познавший смысла своего существования. Падающий в бездну, но в последний момент уцепившийся за работу как спасительную соломинку. Неспособный впустить женщину в свой мир, и оттого постоянно растворяющий горечь в алкоголе. Марченко отвернулся и оглядел обстановку комнаты.

Если сейчас упаду, то прийти на помощь некому.

А тому старику… просто повезло. Чем больше город, тем меньше тех, кто придёт тебе на помощь.

Сутулая фигура медленно удалялась, превращаясь в точку и становясь всё меньше и меньше.

Марченко же не мог отвести от него взгляда. И старик для него стал словно одиноким маяком в бескрайнем людском море: все остальные прохожие растворились, исчезли в мгновение ока, разбросанные по акватории собственным эгоизмом. Штормит, но люди думают, что погода стихнет сама собой.

Полы пальто, раскачивающиеся в такт неуверенной походке, потемнели от влаги. Старая сумка оттягивает руку. Вот неравнодушная девушка отряхивает одежду старика.

Наконец, картинка исчезла, оставшись лишь в памяти.

И тут его словно током прошибло.

Этого не может быть, потому что такое невозможно… Но если стряхнуть грязь и копоть… если её очистить, то… нет! В любом случае, это не-воз-мож-но!

Подбежав к компьютеру, схватил смартфон, на который делал снимки в доме. Приставил к монитору и сравнил два изображения.

Так и есть! Этого не може… разница лишь в деталях! Но если от них абстрагироваться, если не обращать внимание на грязь… Совпадает всё. Форма рук, причёска… даже складки одеяния один в один!

Афродита, последняя работа Стефано Галуччо, и ваяние, обнаруженное в сгоревшем особняке – одна и та же скульптура. Только сначала она держала розу, а потом в ужасе прижала обе руки к лицу.

Глава 1

Колганов с трудом разомкнул склеившиеся, непослушные веки. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался яркий солнечный свет. Рука привычно потянулась к тому месту, где на прикроватной тумбочке всегда стоит будильник. Но вместо ожидаемого куска пластика кисть поймала пустоту.

Чёрт!

И тут он сообразил, что проснулся не от звонка, а от шума свалившихся на пол часов.

7:31

Надо вставать. И обязательно принять холодный душ, чтобы прояснить мозги. И пожевать мятных таблеток. Ведь Бергер, главред издания, в котором работал Колганов, не любит, когда с утра сотрудники дышат перегаром и думают не о работе, а о том, что ей мешает. Хотя, по правде

говоря, как раз-таки по наличию мятного запаха изо рта главред безошибочно и определит, чем накануне занимался его лучший журналист.

Ведь не впервой же.

Колганов наклонился, протянул руку и водрузил часы на законное место.

Надо их приклеить, чтобы впредь не падали. Нет, прибить гвоздями! Хм… приклеить и прибить гвоздями одновременно! Для надёжности.

Он мысленно улыбнулся собственному юмору и сел на кровати. В голове шумело, но не сказать, чтобы сильно. Мутный взгляд остановился на пустом стакане рядом с часами, отчаянно намекающем на то, что следует заглянуть под кровать. Колганов осторожно пошарил и наткнулся на искомый предмет.

Вот ты где прячешься

Вытащив на свет полупустую бутылку Monnet VS, покрутил её и сделал небольшой глоток прямо из горлышка. Однако наслаждение от напитка прервал невесть откуда взявшийся голос разума.

Остановись! Хватит уже бухать… тем более, с утра. Брр!

Выждав несколько секунд, он проглотил обжигающую жидкость и поставил коньяк рядом со стаканом.

А напиться хотелось. Ну, или хотя бы просто пропустить один-два стаканчика. Чтобы снизить чувствительность нервной системы и головного мозга. Ведь трезвому слушать Берга становилось уже тяжело. Каждое новое журналистское задание, которое давал Бергер, всё ближе и ближе подходило к черте, отделяющей разум от безумия. А ведь начиналось всё неплохо и даже безобидно…

Полтора года назад Колганов, молодой двадцатитрехлетний выпускник журфака провинциального университета, перебивался случайными заказами, которых не хватало даже на хлеб, не говоря уже о масле. И тут на глаза попадается объявление о том, что на конкурсной основе в какой-то московский журнал под странным названием «8-й день недели» требуется журналист. И хотя профиль издания, – а это мистика, эзотерика и паранормальные явления, – не особо Колганову нравился, всё же перспектива иметь в портфолио московское, и довольно популярное издательство, склонила чашу весов в пользу попытать счастье. И он сочинил статью на требуемую тему. Именно сочинил, потому что сам Колганов в эту чепуху нисколечко не верил. Удивительно, но Бергеру, главреду и владельцу «8-го дня», работа понравилась. На Колганова посыпались заказы. Требования к статьям оказались предельно просты и откровенны – писать нужно интересно. Захватывающе, мистически-нереально-правдоподобно. Назови, как хочешь. Главное, чтобы читатель, открыв журнал, «проваливался» в мир иллюзий, забывая обо всём на свете. О том, что хотел сходить в туалет и открыть банку пива, о том, что нужно выключить воду в ванной. О семье и близких, наконец.

Поначалу было прикольно и даже немного интересно. Да и гонорары вчерашнему выпускнику «журкафа» ТГУ казались довольно приличными. На волне пришедшей популярности на сайте издания Колганову даже пришлось завести персональный блог, в котором умно отвечал на наивные вопросы читателей, а также делился с ними «пережитым». Как ни странно, никого не смущал достаточно юный возраст «отвечанта». Со временем это превратилось в рутинную работу, выполняемую одной рукой. Во второй, как водится, баночка холодного пенного. Доходило до того, что иногда Колганов настолько «входил в роль» статей, что пускал слезу на волне эмоций.