8-й день недели
Шрифт:
Обладательница первого взгляда сдалась:
– Пап, ну я сделала всё, что могла.
Тон Яна Григорьевич звенел ледяными осколками, как никогда прежде.
– Не всё!
– Ну кто же знал, что так обернётся? Я поступила, как ты хотел. Выбрала стратегию напора, чтобы не дать ему возможность прийти в себя и включить голову. Преувеличила доходы Бергера, чтобы зацепить за материальное.
– Маржана, ты всё сделала правильно. Кроме одного. Сколько раз тебе говорил, что главное - контролировать себя.
–
– Стоит только сорваться, пиши пропало. От твоих неконтролируемых эмоций, от нетерпения рукопись сгорела. Да и много ли надо, бумаге?
Ян Григорьевич встал и прошёлся по комнате, нащупывая под одеждой золотой кулон на цепочке.
– Кстати, ты узнала, о чём они разговаривали перед смертью Колы?
– Не успела. Но журналист в курсе, что рукопись является картой.
– И наверняка Егор сказал, что так и не разгадал её.
– Так и есть. Самой пришлось делать вид, что впервые об этом слышу.
Ян Григорьевич нахмурился и промолчал. Карта погибла в огне. Новости хуже не придумаешь. Но есть одно НО. В Мудрых текстах прямо сказано, что Великая битва будет длиться до тех пор, пока холоду и мраку противостоит огонь. Поэтому сама по себе утрата карты ничего не изменит. Просто...
Да, да, так и есть. Так уже бывало ранее. Причём, неоднократно.
...Просто сейчас картой является человек. Этот человек будет жить до тех пор, пока не передаст знания другому. Либо до того момента, как когда сделает свою карту.
Как в случае с Колой.
Маржана, видя задумчивое состояние отца, решилась задать давно интересующий вопрос.
– Пап, а каким образом завещание Михаила Борисовича оказалось в твоих руках? Или оно поддельное?
Ян Григорьевич решил, что скрывать правду смысла нет.
– Когда-то, много лет назад, в Москву приехал молодой журналист Миша Бергер. Такой же провинциал, как твой сегодняшний знакомый. Союз к тому времени распался и времена наступили непростые. Денег катастрофически не хватало, и, чтобы не протянуть ноги, Миша брался за любую предложенную работу. И, надо сказать, выполнял её очень хорошо. Поэтому среди знающих людей вскоре прослыл мастером заказных статей и компроматов. Надо сказать, что поначалу он нервничал и морщился, когда приходилось сочинять откровенную ложь. Совесть протестовала. Но голодный желудок и неплохие гонорары быстро с ней справились. Ему предложили обслуживать одного кандидата в депутаты, работу PR-менеджера в команде политика. Чуть позже Миша редакторствовал в газетёнке-однодневке, восхваляющей этого чиновника и поливающего грязью оппонентов. Кстати сказать, заказчик прошёл в Госдуму и даже отсидел в ней один срок.
Как-то случайно, или неслучайно, мне попалась на глаза его статья. Я сделал более выгодное предложение - заиметь собственное периодическое издание. К тому моменту Миша мог свободно писать на любую тему, даже лежащую вне сферы его знаний. Решающим фактором были деньги. Он даже стал получать удовольствие от придумывания. Он витал в мире фактов, правды, лжи, полуправды, фантазии, экспертных оценок и прогнозов. Но это был его мир. В общем-то, типичная шизоидная ситуация, когда человек уходит от реальности, в которой он никто, в придуманный мир, в
– Как интересно.
– Маржану рассказ отца озадачил.
– Надо думать, что так и появился на свет журнал "8-й день недели"?
– Ну да. Бергер сам выбрал формат. Поначалу рассматривались названия вроде "Пятница, 13-е" или "Потусторонние хроники", но он решил остановиться на менее эпатажном.
– А почему именно к нему пришёл Кола?
– поинтересовалась она.
– Лапину было необходимо, с одной стороны, опубликовать карту. А с другой - сделать это наименее заметно. Он верно решил, что его статья меньше всего привлечёт внимания именно в журнале подобного рода. Ведь большинство не примут материал всерьёз.
– Почему ты так считаешь?
– засомневалась она.
– Потому что человеческий мозг имеет свойство промываться и программироваться. Повтори тысячу раз любому, что он козёл, и человек заблеет. Сама посуди: какие ценности с экрана мы несём в массы, то они и подхватывают на свои знамёна. И это не мистика, и не колдовство. Существуют чёткие технологии, позволяющие подвести человека подо что угодно. Они разработаны нашими жрецами ещё во времена Древнего Египта. Пирамида власти и обратная ей пирамида знаний - это всё мы.
– Но о них все знают!
Ян Григорьевич расхохотался.
– И что? Что-то поменялось? Покажи ослу морковку, и он будет рад дальше оставаться ослом. А кто выделяется из толпы - нам не помеха. Мы даже иногда позволяем им жить.
Открою тебе ещё один маленький секрет. Очень давно мы пустили в оборот фразу о том, что любого человека можно купить. Люди её радостно подхватили, водрузили на знамёна. Но только мы знаем, что плата необязательно выражается в дензнаках. Смысл же этого изречения и вовсе заключается в том, что любого, даже незнакомого тебе человека, можно сделать союзником.
– У меня есть...я...в общем...
– Она пыталась подобрать слова.
Ян Григорьевич вскинул брови.
– Что?
– Вчера...Бергер...
– Ты хочешь знать, что с ним случилось?
– Да!
– облегчённо выдохнула она.
– Заключив со мной сделку, он умер. Любой, заключивший сделку с Холодными, умирает. Просто остальные слепы, и не видят этого. Они могут заметить лишь кулон на золотой цепочке.
Маржана вскинула брови.
– Что за кулон?
Только теперь Ян Григорьевич осознал, как бесконечно далека от него дочь.
– Кулон в виде змеи, держащей в пасти светило. Впрочем, он полагается не всем, а лишь знаковым для нас фигурам.
Маржана была заинтригована. Она уже позабыла о том, что совсем недавно подвела отца.
– А при чём здесь змея?
– Символизм - наш язык. Тьма в образе пресмыкающегося побеждает свет, солнце, Солнечных. Это то, к чему мы стремимся.