8-й день недели
Шрифт:
Неожиданно на горизонте замаячила перспектива окончательной победы над Солнечными. А завладев Священным огнём, Ян Григорьевич подарит себе бесконечность. Победу над временем. И всевластие. Потому что огонь будет поддерживать его жизнь, а жизнь, в свою очередь, будет означать власть над Холодными. И над людьми. И над Солнечными...
Эта мысль пьянила сильнее вина.
Но вместо карты Кола в
Ян Григорьевич от обиды прикусил губу, а затем в порыве гнева смёл книги на пол.
Глава 15
По мере того, как Марченко углублялся в чтение, всё сильнее накатывало ощущение, будто он сам не сторонний наблюдатель, а непосредственный участник торжества. Картина события, медленно разворачиваясь, поглощала. Он, словно оператор с камерой в руках, снимает происходящее на плёнку. Лица, маски, макияж, костюмы...
Блики свечей исполняют замысловатый танец на стенах. А за панелями, под слоем штукатурки проступают символы, напоминающие иероглифы. Начертаны красной краской. С потёками. Местами краска светлее, местами темнее.
Легла неровной толщиной
Подобные рисунки полицейский никогда прежде не встречал. Более того, сам факт того, что зрит сквозь стену, нисколько не удивлял.
Краска пахнет. Источает свой запах. Непохожий на остальные. Смешиваясь с жарким дыханием свеч, наполняет пространство. Фигуры в костюмах общаются и пьют. Никто не замечает присутствия оператора-Марченко. Тем временем камера в его руках выхватывает всё новых персонажей: вот Фиона, неподалёку от неё вампир. А горбун отхлёбывает прямо из горлышка. Следующий персонаж словно и не чувствует жару - молодой аристократ во фраке и цилиндре. К деталям костюма не придерёшься: сорочка с туго накрахмаленной манишкой, белый пикейный жилет, чёрные лаковые туфли и носки аналогичного цвета. Денди небрежно дымит трубкой.
Обойдя его стороной, Марченко повернул камеру в сторону окна и прищурился, стараясь уловить малейшие детали. Двое, девушка и молодой человек, пытаются уединиться и поговорить. Громкая музыка и дождь, бьющийся в стекло, заглушают их речь.
Стало жарче. Ноздри щекочет уже знакомый запах. Только ставший более сильным, как концентрат. Пытаясь придышаться, Марченко опускает камеру. Первые несколько секунд что-либо разобрать оказалось невозможно. Перед взором пляшут лишь огоньки свечей и смутные тени. Полицейский проморгался и постепенно глаза адаптировались к обстановке. Девушка в образе Пикачу прислонилась к стене и курит, пряча за ресницами отсутствующий взгляд. Затушив сигарету и отшвырнув окурок, нетвёрдой походкой направляется к группе собеседников. И следующая яркая деталь уже не может остаться незамеченной: Пикачу перепачкалась краской, размазала её в том месте, где прикасалась к стене.
Марченко впал в лёгкий ступор, пытаясь понять, как это могло произойти. Ведь между человеком и краской толстый слой штукатурки и не менее толстые деревянные панели.
А потом краска потекла.
Наверное,
Мелкие капли собирались в крупные. А те, в свою очередь, в ещё более крупные. Они стекали по стене и образовывали на полу крупные лужи. Люди наступали в них и продолжали движение.
Они что, слепые?
Внезапное осенение заставило его похолодеть.
Камера выскользнула из ослабевшей руки.
Глава 16
Ян Григорьевич отложил в сторону свежий номер журнала "8-й день недели" и вызвал горничную.
– Я хочу видеть свою дочь.
Через полчаса в доме послышался знакомый цокот каблуков.
Ян Григорьевич развернул издание на странице со статьёй "Кровавый Хэллоуин".
– Немного пафосное название. Но для такой литературы в самый раз.
Маржана склонила голову набок и немного подвинулась, рассматривая иллюстрацию.
– Пап, ты меня позвал, чтобы рассказать о том, какая это замечательная статья?
– Запротестовала Маржана.
– Но я не интересуюсь жёлтой прессой.
Ян Григорьевич снисходительно улыбнулся.
– Ты даже не представляешь, насколько ты права. Это действительно замечательная статья. И её автор - замечательный журналист.
– Пап, я рада за вас обоих.
Ян Григорьевич не стал обращать внимания на сарказм в её голосе.
– Дочь моя, рукопись Колы находится у него!
Маржана не смогла скрыть скептицизм вперемешку с удивлением.
– Откуда ты знаешь? Он что, так об этом и написал?
– Нет конечно. Но я прочёл статью и понял, что карта в руках этого журналиста. Потому что написать такое, не будучи посвящённым, невозможно.
– Это лишь твои догадки, не более того.
– Засомневалась она.
– Не убедил?
– Ян Григорьевич даже ощутил прилив жара, что с ним не происходило уже много лет.
– А ты забыла о том, что Кола наведался в редакцию именно того издания, в котором работает наш интересуемый? И по странному стечению обстоятельств выходит статья, автор которой в точности, в мельчайших деталях описывает то, чего сам видеть не мог. Ибо в тот момент находился в совершенно другом месте. Может, даже не работал в этом издании.
Маржана прикусила губу и многозначительно покачала головой.
– А о чём вообще речь в этой статье? Хотя, ладно. Давай угадаю, что ты скажешь? Ты попросишь меня встретиться с ним и подарить мне эту карту. Верно?
Ян Григорьевич ничего не ответил.
– А может, просто выкупить её? Предложить заманчивую сумму. Если этот журналюга не Солнечный, клюнет на приманку.
Ян Григорьевич прокашлялся и отпил немного грога.