7 историй для девочек
Шрифт:
– Могу сказать вашему величеству одно: сегодня вечером вы избавитесь от двух злейших своих врагов.
Король повел бровью, как бы говоря самому себе: «Хорошо, посмотрим», и, посвистав крупной борзой собаке, которая подползла к нему на брюхе, как змея, и положила свою тонкую умную морду ему на колени, Карл стал ждать.
Спустя несколько минут, в течение которых Екатерина стояла, устремив глаза в одну точку и вся превратившись в слух, во дворе Лувра раздался пистолетный выстрел.
– Что за шум? – спросил
– Пустяки, просто сигнал, – ответила Екатерина.
– А что значит этот сигнал?
– Он значит, что с этой минуты, сир, единственный ваш настоящий враг уже не может вам вредить.
– Там убили человека? – спросил Карл, глядя на свою мать взором властелина, говорившим: «Смертная казнь и помилование – два неотъемлемых атрибута королевской власти».
– Нет, сир; только арестовали двух человек.
– Ох! – пробормотал Карл. – Эти вечные тайные козни, вечные каверзы, и все без ведома короля. Смерть дьяволу! Матушка, я уже взрослый, настолько взрослый, что могу сам охранить себя и не нуждаюсь ни в няньках, ни в детских помочах. Ехали бы в Польшу с вашим сыном Генрихом, коли хотите царствовать, а здесь, говорю вам, напрасно вы играете в эту игру!
– Сын мой, – сказала Екатерина, – это в последний раз я вмешиваюсь в ваши дела. Но дело было начато давно, и вы все время обвиняли меня в напраслине, поэтому я всей душой стремилась доказать вашему величеству, что я была права.
В эту минуту несколько человек остановились в вестибюле, и слышно было, как небольшой отряд стрелков со стуком опустил мушкеты на пол.
Почти сейчас же вслед за этим месье де Нансе попросил позволения войти к королю.
– Пусть войдет, – оживившись, ответил Карл.
Месье де Нансе вошел, поклонился королю и, обращаясь к Екатерине, сказал:
– Мадам, приказание вашего величества исполнено: он взят.
– Как он? – воскликнула Екатерина в полном смущении. – Разве вы захватили только одного?
– Он был один, мадам.
– Он защищался?
– Нет, спокойно ужинал в комнате и при первом требовании отдал свою шпагу.
– Кто такой? – спросил король.
– Сейчас увидите, – сказала Екатерина. – Месье де Нансе, введите арестованного.
Через пять минут ввели де Муи.
– Де Муи! – воскликнул король. – В чем дело?
– Сир! – совершенно спокойно отвечал де Муи. – Если ваше величество соблаговолите разрешить мне, я задам тот же вопрос.
– Вместо этого, месье де Муи, – сказала Екатерина, – будьте добры сказать моему сыну, кто недавно ночью находился в комнате короля Наваррского и в ту же ночь, не подчинившись приказу его величества, как и подобало такому мятежнику, убил двух королевских стражей и ранил Морвеля?
– Да, в самом деле, – сказал
– Знаю, сир. Ваше величество желаете знать, как его зовут?
– Признаюсь, это доставило бы мне удовольствие.
– Сир, его зовут де Муи де Сен-Фаль.
– Это были вы?
– Я собственной персоной.
Екатерина, изумленная такой смелостью, сделала шаг по направлению к молодому человеку.
– А как же вы осмелились не подчиниться приказу короля? – спросил Карл.
– Прежде всего, сир, я даже не знал, что был приказ вашего величества; затем я видел только одно, вернее – только одного человека: Морвеля, убийцу адмирала и моего отца. Я вспомнил, что года полтора тому назад вот в этой комнате, где мы собрались вечером двадцать четвертого августа, ваше величество обещали всем и лично мне судить убийцу; но поскольку с тех пор произошли крупные события, я подумал, что короля помимо его воли отвлекли от его намерений. Увидав Морвеля прямо перед собой, я был убежден, что мне его послало само небо. Остальное известно вашему величеству: я ударил его шпагой, как убийцу, и стрелял в его людей, как в разбойников.
Карл не ответил ни слова; благодаря своей дружбе с Генрихом он с некоторого времени стал смотреть на многое не так, как раньше, а по-другому, и нередко – с ужасом. Королева-мать уже давно отметила у себя в памяти высказывания своего сына о Варфоломеевской ночи, похожие на угрызения совести.
– Но зачем вы приходили в такой поздний час к королю Наваррскому? – спросила Екатерина.
– Это долго рассказывать, – ответил де Муи. – Но если его величество будет иметь терпение выслушать…
– Да, – согласился Карл, – говорите, я хочу слышать.
Екатерина села, вперив в молодого человека тревожный взгляд.
– Мы слушаем, – сказал Карл. – Сюда, Актеон!
Собака подошла и снова положила голову к нему на колени.
– Сир, я приходил к королю Наваррскому в качестве уполномоченного моих собратьев, а ваших верноподданных протестантского вероисповедания.
Екатерина подмигнула Карлу.
– Не беспокойтесь, матушка, я не упускаю ни одного слова. Продолжайте, месье де Муи, продолжайте. Так зачем же вы приходили?
– Предупредить короля Наваррского, что его отречение от протестантства лишило его доверия гугенотской партии; но тем не менее в память его отца Антуана Бурбона, а главное – в память его матери, мужественной Жанны д’Альбре, имя которой нам всем дорого, представители протестантской религии считали своим долгом оказать ему снисхождение, попросив его, чтобы он сам отказался от своих прав на наваррский престол.
– Что он говорит?! – воскликнула Екатерина, которая, при всем своем самообладании, была не в силах вынести без стона такой неожиданный для нее удар.