4 месяца
Шрифт:
К тому времени, как я переоделась в свою одежду и вышла, Барретт с тревогой стоял у двери, покачивая ключами, ожидая меня.
— Мы идем в офис? — спросила я, потянувшись за своим холодным кофе, потому что, даже холодный, он был слишком хорош, чтобы тратить его впустую.
— Через час ко мне придет человек по делу.
— Я буду помогать?
— Ну, теперь ты работаешь на меня.
С этим он повернулся, открыл дверь и вышел.
Видите ли, Барретт оставался Барреттом. Даже если он подарил мне лучший оргазм в моей жизни. Ничего не изменилось
Он все еще был одержим работой.
Он по-прежнему уделял ей большую часть своего внимания.
Обычно для многих женщин это было бы решающим фактором.
Но я видела это просто. Конечно, он уделял работе много внимания. Но когда его внимание было на мне, оно было полностью на мне. Это было больше, чем большинство женщин когда-либо получали от своих партнеров.
Не то чтобы мы были партнерами.
Во всяком случае, помимо физического смысла.
Это была моя единственная реальная забота, когда мы сели в мою машину и поехали в город.
— О, Боже правый. Серьезно? Неужели здесь взорвалась бомба, пока меня не было в городе? — проворчала я, отбрасывая ногой брошенную рубашку со своего пути, чтобы иметь возможность маневрировать вокруг гигантского дерева, Диего.
— Все не так плохо.
Так и было.
И я не могла не задаться вопросом, чем эта неделя отличалась от предыдущих. Там всегда был беспорядок — выброшенные папки, кофейные кружки, неубранная пыль и мусор.
В этот раз было по-другому.
Повсюду была разбросана одежда.
Бумаги были разбросаны по углам.
Я подумала, может быть, мир вокруг него отражает его внутренний мир.
Моя мама была аккуратным человеком и всегда говорила о том, что хаос в окружающей среде порождает хаос в голове.
Я всегда думала, что это полная чушь. Я прекрасно функционировала, когда в моей комнате был беспорядок.
Но я могла понять, что, возможно, чем больше Барретт терялся в какой-то проблеме, которая оказывалась неуловимой, или переживал какие-то эмоции, которые его беспокоили, тем меньше он беспокоился о том, что его внешний мир превращается в беспорядок.
Поэтому я не видела причин давить на эту проблему, просто засучила рукава и принялась за работу, чтобы к появлению нового клиента офис был в полуприличном состоянии. Мне пришлось делать это вполсилы, мои ребра возражали против некоторых скручивающих движений, голова немного побаливала, когда я слишком быстро нагибалась и вставала. Но, проявив немного решительности, мне удалось привести помещение в приличный вид к тому времени, когда вошла женщина с водянистыми глазами, одной рукой сжимая золотую цепочку на своей дизайнерской сумке.
Прошло всего три минуты, прежде чем слезы полились ручьем, и потекла тушь.
Один взгляд на Барретта, когда он делал пометки, показал, что он не любит эти дела. Дела подозреваемых в измене супругов.
Но он все равно брался за дело.
— Изменяющие супруги платят за счета, — сказал он мне после ее ухода, когда я спросила, почему он согласился
Это было логично.
Если я собиралась поскрежетать зубами на каком-то деле, то пусть это будет легкое дело. Судя по тому, что пробормотал Барретт, доставая из ящика новый ноутбук и запуская его, все, что от нас требовалось, это получить несколько компрометирующих фотографий ее возлюбленного.
— Но что, если он не изменяет? — услышала я свой вопрос, пополняя стопку папок с файлами. — Ты не думаешь, что кто-то может быть верным?
Ладно, возможно, я спрашивала по личным причинам. И я немного раздражалась на себя за то, что была такой глупой, такой нуждающейся.
— Люди могут быть верными. Мой брат верен. Тиг верен…
— Но? — спросила я, чувствуя, что сейчас начнется.
— Но это потому, что они не торопились, ждали подходящего человека.
— Подходящего человека, — повторила я про себя, немного удивленная цветистой концепцией, исходящей из его обычно аналитического ума.
— Люди могут быть предсказуемо глупы, — сказал он мне самым спокойным голосом. — Они движутся слишком быстро, основываясь на влечении и химических реакциях, а не на реальной связи. Они никогда по-настоящему не узнают другого человека на достаточно глубоком уровне, а потом в конечном итоге обижаются на него, отдаляясь друг от друга еще больше. Затем, в конце концов, ищут эти ощущения на стороне. А ведь если бы они перестали так торопиться, всего этого можно было бы избежать. Они могли бы найти правильного человека и построить глубокую связь, которую им даже в голову не пришло бы испортить таким низменным поступком, как измена.
— Ну, да, это правда. Люди склонны не продумывать все до конца.
В прошлом я, конечно, была виновна в этом с противоположным полом. К счастью, я всегда умнела, прежде чем дело заходило слишком далеко.
— Так ты думаешь, что для каждого человека есть свой?
— Каждого? — спросил он, глядя на меня, губы были изогнуты вверх с одной стороны. — Ты видела людей? Некоторые из них — несчастные, мерзкие, эгоистичные засранцы. Я не думаю, что кто-то должен прожить всю жизнь с такими людьми. Так что, возможно, некоторые люди предназначены для одиночества. Но я думаю, что большинство людей могут найти кого-то… значимого. Если они терпеливы.
— Ты думаешь… — начала я, но прервалась, когда дверь распахнулась достаточно сильно, чтобы удариться о стену позади нее, заставив Барретта выпрямиться, и я закружилась, не обращая внимания на боль в ребрах, когда мои руки сжались в кулаки, готовые к бою.
Мой отец.
— Детектив, — поприветствовал его Барретт, игнорируя или — что более вероятно — совершенно не замечая яростный, вибрирующий гнев, исходящий от всего существа моего отца.
Мне было почти трудно понять это.
За свою жизнь я видела отца в разных настроениях. От рассеянного или замкнутого до расстроенного и раздраженного.