4 месяца

Гаджиала Джессика

— Барретт, я в порядке. В порядке…

— Ей нужно в больницу , — прорычал я на полицейского, который оглянулся на парня, который в данный момент разговаривал с Броком.

— Да, — согласился он, кивая. — У нас есть их контактная информация. И мы можем попросить детективов поговорить с нами там, если нам понадобится больше информации.

С этими словами парамедик, которого я не заметил раньше, подошел к Кларк, и настоял на том, чтобы она пошла с ним, что ей не помешает сканирование, а затем увел ее.

Прошло еще десять минут, прежде чем

нас с Броком отпустили, он забрался обратно в свою машину и направился в сторону больницы.

— Эй, Барретт? — спросил он после продолжительного молчания.

— Да?

— Это гребаный фильм «Три марионетки »? Серьезно? — спросил он, улыбнувшись мне, вся прежняя серьезность исчезла.

— Я знаю, — согласился я, качая головой, чувствуя, как подрагивают мои губы. — Но это сработало.

— Сработало, — согласился он.

— Твоя девочка может надрать серьезную задницу, — добавил он, похоже, впечатленный.

— Да, она может. Но мне бы хотелось, чтобы сперва не надирали задницу ей.

— Она в порядке, Барретт.

— Посмотрим.

Я не был уверен, что смогу жить с собой, если она не будет в порядке.

Глава 13

Кларк

Понимаете, я знала, что Барретт спасет меня.

Я не из тех, кого воспитывали, с мыслью, что меня нужно спасать, или верить, что кто-то придет меня спасать. Даже копы. Потому что, хотя мой отец был одним из них, он также быстро заметил, что есть много бюрократической волокиты, через которую нужно пройти, нехватка ресурсов.

Лучше всего было искать способы спастись самой.

Но мой отец не знал Барретта так, как я. Он не знал его непоколебимой решимости, его лазерной сосредоточенности, его постоянной потребности доказать свою правоту.

Я не знала, как именно он меня найдет, но верила, что найдет.

А это означало, что все, что мне нужно было сделать, это выиграть немного времени.

Я очнулась, когда машина остановилась, но заставила свое тело ослабнуть, чтобы заставить их вытащить меня из багажника, перекинуть через плечо, опустить на пол.

Я продолжала симулировать бессознательное состояние, пока ботинок не врезался в мой бок, что сделало невозможным продолжать действовать, когда боль пронзила мою грудную клетку.

Дальше все сводилось к умным разговорам или уклонению от вопросов, к тому, чтобы справиться с ударами, пощечинами, вырыванием волос. Затем, наконец, избиение.

Я не сопротивлялась.

Я знала, что я в меньшинстве. Я знала, что, хотя я была самой подготовленной, они были больше, сильнее; я понимала, что мои шансы спастись невелики. Мне нужно было казаться беззащитной, держать их на мушке.

«Просто женщина, здесь нечего бояться ».

Потом, когда придет время, я применю то, чему меня учили.

В эту секунду я услышала чей-то рокочущий голос.

Я не узнала его.

Это был не Барретт.

Я подумала, что это могут быть копы.

Или брат Барретта.

Только когда я избавилась

от одного парня, я повернулась и увидела Барретта, который держал пистолет, но палец не приближался к спусковому крючку, он явно был немного не в себе и не знал, что ему делать.

Затем он дернул ногой вперед, как в мультфильме, и сбил парня с ног.

Это был не спецназовский прием, но он сработал. Он убедился, что парень не успел убежать до того, как кто-то смог обезвредить его.

Полицейские были неожиданностью.

И, к счастью, я как раз услышала Баррета, когда он говорил о вознаграждении — причине, по которой мы были замешаны с участниками преступного синдиката.

Я решила, что, поскольку у Баррета была законная лицензия, и я работала на него, а оружие Брока было легальным и он имел право носить его, не говоря уже о том, что он сам был лицензированным следователем, мы были практически готовы, и нам не нужно было беспокоиться о том, чтобы самим попасть в неприятности. Если только копы не решат придраться к тому, что оружие Брока было лицензировано в Джерси, а не в Пенсильвании.

Максимум, нам бы прочитали лекцию на тему наших методов. Но на самом деле они не могли жаловаться. Мы помогли привлечь крупного игрока к ответственности за похищение. Это было перо в их шляпах.

Но когда я сидела на кровати в отделении неотложной помощи, моя голова раскалывалась от боли, я не чувствовала прилива радости. Или даже удовлетворения. Потому что я поймала кого-то, потому что я чего-то добилась, потому что я доказала, что способна делать удивительные вещи. Не в одиночку, но, на самом деле, копы тоже никогда не были одиночками.

Однако все, чего я хотела, было сделано.

Мне было очень, очень плохо.

Я просто хотела вернуться домой и жить дальше.

Еще в заброшенном здании я думала, что эта поездка в больницу была не нужна. Но чем больше времени проходило, тем больше я была благодарна Барретту за то, что он настоял на этом.

Головная боль, пронзающая мой череп, была такой сильной, что у меня сводило живот, из-за чего яркие лампы дневного света над головой казались маленькими кинжалами, вонзающимися мне в глаза.

К тому же, я не была уверена, что с моими ребрами все в порядке.

И медсестра пообещала, что когда придет врач, он даст мне что-нибудь от боли. И от тошноты.

С этой утешительной мыслью я медленно подтянула ноги на кровать и перекатилась на здоровый бок, закрыла глаза от неприятного света, пытаясь остаться в здравом уме, несмотря на боль.

— Не спи, — голос Барретта, более резкий, чем обычно, прорезался сквозь предсонную дымку, заставив меня громко зарычать. — Давай, вставай, — потребовал он, похлопывая меня по бедру, и только тогда я вспомнила о полном отсутствии приличий, которые сейчас демонстрировала. Я успела выдернуть серьги и снять ожерелье в машине скорой помощи, смахнула остатки макияжа, когда медсестра протянула мне влажное бумажное полотенце, чтобы я могла посмотреть, что под ним.